-- Кажется, я поставил ремиз, -- ответил он. -- В моей игре это бывает. Ну, да мы еще посмотрим!
-- Он вытащил из кармана записную книжку и стал внимательно ее перелистывать. Ночью Анна Львовна слышала, как он переворачивался в койке и покряхтывал.
В Кенигсберге он купил себе особое место в общем вагоне и пересел туда.
-- В Вержболове все очень любопытны, -- объяснил он.
Тамошний жандармский офицер подал ему на платформе несколько телеграмм: Безухов подозрительно проверил, хорошо ли приклеены печати, и сунул телеграммы, не раскрывая, в карман.
-- Ты не пересядешь в купе? -- спросила Анна Львовна, когда он на какой-то маленькой станции подошел к ее окну.
-- Где у тебя твои бриллианты? Я советовал бы в Петербурге положить их где-нибудь в стороне, в безопасный ящик, что ли... -- сказал он вместо ответа.
-- Разве меня будут обыскивать?
-- Конечно, нет, но все же лучше. Ревизия назначена.
Он снял шляпу и провел платком по лбу, на котором опять прорезались незаметные в обыкновенное время морщины.