II
Кабинет был освещен электричеством и двумя стоявшими на столе канделябрами. На диване сидел, несколько развалившись, господин лет сорока, с умным, худощавым лицом, проницательными серыми глазами, коротко остриженной головой и едва приметной проседью в коротенькой бородке. Одет он был очень тщательно, в строгом тоне. На одном из длинных, бледных пальцев его блестел крупный солитер.
В комнате было еще двое -- военный и штатский, оба с чрезвычайно приличными и как бы значительными лицами.
Сидевший на диване привстал и очень любезно приветствовал дам. Проницательные глаза его с нескрываемым восхищением вглядывались в хорошенькое личико Анны Львовны и точно обласкивали ее стройную фигуру, ее скромный наряд, ее движения.
-- Иван Алексеевич Безухов, -- назвал его Зимовьев и подвинул дамам стулья.
Военный и статский, раскланявшись, незаметно исчезли из комнаты. Двое слуг сейчас же внесли поднос с фруктами и ликерами и разлили шампанское. Управляющий заглянул и тщательно притворил дверь.
Разговор сразу же завязался. Безухов обладал приятною непринужденностью и как бы юношескою жизнерадостностью, совсем не отвечавшею строгому выражению его глаз. Это противоречие нравилось Анне Львовне, и она чувствовала себя свободно.
-- Вы, верно, так же, как и я, сбежали с дачи? -- спросила она.
-- У меня столько дел в городе, что я по целым неделям не заглядываю на дачу, -- ответил Безухов. -- А в Павловске у вас скучно?
-- Откуда вы знаете, что я живу в Павловске? -- удивилась Анна Львовна. -- Это Зимовьев успел уже все расписать.