И он продолжал любоваться скрипкой.
А Иван Алексеевич сбоку зорким любопытством вглядывался в него. Целый ряд неожиданных соображений зашевелился в его мозгу. Он что-то припоминал, взвешивал. И вдруг тяжело опустил руку на плечо Толичеева.
-- Балаев! -- негромко произнес он.
Толичеев стремительно обернулся. Их взгляды скрестились.
-- Почему я вдруг стал Балаевым? -- с деланным спокойствием спросил Толичеев.
Иван Алексеевич радостно рассмеялся.
-- Полноте, кончайте вашу комедию, -- сказал он. -- Выдали себя с головой, так что уж тут! Теперь как по ниточке до всего доберемся. Да даже и сейчас могу все вам объяснить. Скрипка-то подвела вас. Ваша-то собственная в Москве осталась, в меблированных комнатах на Арбате. Артист в вас сказался... В Москве-то вы по фальшивому паспорту проживали, да этим нас не проведешь. Настоящий-то Балаев и сыскался. Хе-хе!
-- Ну, и прекрасно, -- раздраженно отозвался Толичеев.
Они пошли скорее.
-- И совершенно напрасно вы эту комедию ломали, -- заговорил на ходу Иван Алексеевич. -- Дело-то ваше я знаю. Если после Москвы никаких глупостей не наделали, то только и всего, что значитесь принадлежащим к противозаконной организации. Ну, сошлют, это уж само собою. Так ведь, я так понимаю, что чем скорее, тем для вас же лучше. Осмотритесь там, устроитесь как-нибудь...