Особенно мучилась она от его страсти к рулетке. Большей частью -- беспрекословно и покорно отдавала она ему последние монеты, обрекая себя и его на нужду. Он редко выигрывал, он чаще всего проигрывал, и последние вещи приходилось закладывать, чтобы утолять неутолимую жажду азарта. "Говорил, что если я не дам ему денег, то он сойдет с ума". И проиграв, заложив обручальное кольцо и все, что только можно было и чего нельзя было заложить, и опять проиграв, он, мрачный, возвращался домой и каялся, становился на колени, и плакал, и сокрушался: "я у тебя последнее украл, унес и проиграл". Тяжело читать об этом, -- Анна Григорьевна это переживала.
Но, великодушная, незлопамятная, благородная, она, ради величия Достоевского, ради отдельных солнечных бликов на темноте его всегда готовой сердитости, ради немногих минуть счастья, забывала свои обиды и скорби. "Он очень, очень милый человек, мой муж, такой милый и простой, и как я счастлива" -- уверяет она себя, а теперь и нас, в заветных строках своего Дневника. Уже из одной деликатности поверим ей. Впрочем, и объективно нельзя отрицать, что высока участь -- быть спутником или спутницей человеческого светила, хотя бы и жуткого, хотя бы и загадочного, хотя бы и такого, которое называется Достоевский. Был его гений сродни безумию, и должен был он вносить за себя большой выкуп черному недугу. Тяжкую ношу эту помогала нести своему мужу Анна Григорьевна, и велика ее женская заслуга.
Подметила она в Дневнике одну странную примету в своей жизни: именно, куда бы, дескать, они ни приезжали, хорошая погода меняется на дурную, и к какой бы музыке они ни приближались, она непременно умолкает. Это символично -- не для жены, а для мужа, для того писателя, у которого музыка звучит тогда, когда играет скрипач над трупом своей жены.
Но ко всему сказанному прибавим одно: не только Анна Григорьевна не жалуется на Федора Михайловича, -- не жалуется на нее и он. В противоположность своему собрату, Достоевский никакой тяжбы с женою на показ и соблазн миру не предъявил...
Приложение
От издательства
(Ю. Айхенвальд)
Эти две женщины, две жены, Толстая и Достоевская, в историю нашей культуры неизгладимо записали свои имена. Особенно первая из них представляла собою выдающегося человека, и даже светом ее великого мужа не мог быть поглощен ее собственный образ. Накопилось вокруг него много нарекания и недоразумения.
Только будущему исследователю предстоит особая работа -- выяснить, кто именно была Толстая, и каково было ее действительное значение в судьбе и жизни Толстого. Гораздо менее сложна, гораздо более ясна личность Достоевской. Опять-таки будущий биограф ее супруга всесторонне выяснить и ее достойную роль в этой страдальческой биографии.
Задача, которую ставить себе издательство "Арзамас", выпуская предлагаемые страницы, неизмеримо скромнее. Среди трудностей эмигрантского быта очень ощутимо и то, что почти недоступны для нас многие книги, -- особенно те, которые выходят в России.