...если кто из них и жив,
Скажи, что я писать ленив,
Что полк в поход послали
И чтоб меня не ждали.
Сам Лермонтов из своей трагической могилы тоже шлет в свой юбилейный день поклон родному краю, и родной край любовно отвечает на него своему певцу и сыну -- даже среди раскатов неслыханной грозы. Атмосферная гроза шумела и 15 июля 1841 года в тот момент, когда Мартынов разрядил на поэте свой меткий пистолет, и вообще, грозою, войною, кровью окрашена была короткая жизненная дорога Лермонтова -- мятежный, он искал бури и находил ее. Художник-баталист, изобразитель Бородина и Валерика, всех этих сцен, когда "звучал булат, картечь визжала, и ядрам пролетать мешала гора кровавых тел", он лелеял в сердце своем бранные звуки, любил булатный свой кинжал, товарища светлого и холодного, друга железного, и такая женщина была ему близка, которая в минуту расставанья, в знак памяти своей лилейной рукой поднесла ему именно этот кинжал, не по одной груди проведший страшный след и не одну прорвавший кольчугу, -- и черные женские глаза при огне тускнели и сверкали, как сталь кинжала. Мать у Лермонтова -- это мать казака; в свое нежное "баюшки-баю" вплетает она мотивы будущей удали -- "я седельце боевое шелком разошью", и проводит она сына в бой опасный. Другая мать проклянет своего сына за то, что он один пришел с кровавой битвы невредимо, не отомстил за отца и братьев -- "бежал быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла"[Цитаты из "Казачьей колыбельной песни" и поэмы "Беглец".]. Лермонтов родственно жил среди таких людей, которые "чихирь и мед кинжалом просят и пулей платят за пшено" и про которых надо сказать: "Война -- их рай, а мир -- их ад"[Из поэм "Измаил-Бей" (ч. 1, XXIV) и "Боярин Орша" (гл. 1).]. У него -- чаще смерть не естественная, а та, которую внезапно причиняет какая-нибудь "злая пуля осетина"[Из поэмы "Демон" (ч. 1, XIII).] или удар кинжала. Певец отваги, поэт-воин, рифмы свои отдавший схваткам боевым, взоры свои тешивший зрелищем того, как "от Урала до Дуная, до большой реки, колыхаясь и сверкая, движутся полки"[Из стихотворения "Спор".], творец "Измаила-Бея" упивался горящими красками зла, с детства чаровал себя образами Демона, Вадима, больше, чем кто-либо из наших писателей, чуял он красоту злого и воспринимал жизнь как битву.
Но тот же Лермонтов сожалел, что
Кровь победивших, стон сраженных
Принудят мирных соловьев
Искать в пределах отдаленных
Иных долин, других кустов[Из поэмы "Ангел смерти".].