-- Да, но видишь-ли... Ты меня извини... но... я на правахъ, такъ сказать, товарища... все же мы вѣдь... тово... какъ бы сказать... и натурщика когда-то вмѣстѣ брали...
-- Ну, брали.
-- Собственно поэтому-то я и говорю... то есть я и позволяю себѣ... Деньжищъ, ты говоришь, много... Но ты же вотъ самъ признаешься, что... безсмыслица. А вфъ, если бы твои картины идейныя были...
Рябкову хотѣлось сказать и еще кое-что, но саркастическая улыбка пристально глядѣвшаго на него Пташникова словно вогнала ему слова обратно въ горло. Бѣдняга поперхнулся, и умолкъ.
-- Идейныя,-- сказалъ Пташниковъ.-- Идейныя!.. Но какія же у нашего брата, у Митрофанушки, идеи? Да и дарованьишко-то вѣдь у насъ ростомъ въ вершокъ. О чемъ же хлопотать!-- И, ощипывая вѣтку винограда, Пташниковъ продолжалъ:-- Я, для своего дебюта въ "салонѣ", мусорщиковъ написалъ -- копаются два оборвыша въ мусорной кучѣ. Это идейное? Картинка, собственно говоря, ничего себѣ вышла, но, конечно, осталась совершенно незамѣченной. Я ее потомъ за пятьдесятъ пять франковъ продалъ, консьержка попротежировала... И если бы я упирался и продолжалъ писать "идейное", я бы теперь тоже служилъ гдѣ-нибудь рисовальщикомъ и тоже безъ сапогъ ходилъ бы. Мало насъ такихъ? Эхъ, Иванъ Иванычъ!- вздохнувъ, добавилъ Пташниковъ.-- Странный ты, ей Богу, человѣкъ. Провинціей отъ тебя за сто верстъ несетъ. Нѣтъ у тебя ни самолюбія, ни размаху, ни нюха тонкаго, ни аппетита, ничего нѣтъ.
-- Отчего же? Самолюбіе у меня. есть.
-- Аппетита у тебя нѣтъ, вотъ главное! У каждаго человѣка долженъ быть аппетитъ, здоровенный аппетитъ долженъ быть. Пасть свою широко раскрывать надо. А ты -- мямля... Вотъ что-то такое про идейное бормотать сталъ...
-- Онъ не понимаетъ новыхъ идеаловъ прекраснаго,-- засопѣлъ Жуйкинъ.-- У него отсутствуетъ пониманіе вопросовъ жизни и духа.
-- Положимъ, я знаю отлично, зачѣмъ ты про идейное заговорилъ,-- продолжалъ Пташниковъ, не обращая никакого вниманія на слова Жуйкина.-- Это ты показать себя хотѣлъ, пофорсить, достоинство свое соблюсти. "Мы хоть и изъ Кобелякъ, а понимаемъ тоже..." Эхъ, братъ! А что собственно ты понимаешь?..
Минуту помолчавъ, Пташниковъ началъ опять.