-- "Et ce qu'il у а de plus fâcheux" {А что особенно досадно...},-- вмѣшалась опять княгиня,-- "это то, что вѣдь онъ настоящій талантъ. Если бы вы видѣли, какія у него пастели! Да онъ могъ бы дѣлать чудесныя вещи."
-- "Я въ этомъ не сомнѣваюсь",-- подтвердилъ Арсенъ.
-- "Ателье M-r de Ptachnicoff въ улицѣ Grande Chaumière, No 12". Арсенъ почтительно поклонился,-- "Вы удивительно проницательны, princesse! Вы отвѣтъ даете раньше, чѣмъ поставленъ вопросъ".
-- На слѣдующій же день Арсенъ сидѣлъ у меня въ мастерской. Онъ съ комическимъ ужасомъ отбрасывалъ въ сторону этюды "à la nihiliste" -- "affreux, affreux!",-- но довольно благосклонно отозвался о моихъ пастельныхъ изображеніяхъ танцовщицъ.
-- "То, что дѣлали старые художники, было, можетъ быть, хорошо въ свое время,-- говорилъ онъ,-- но теперь это отжило. Теперь идеалы другіе. Молодыя силы, идущія по стопамъ стариковъ, осуждены на безславную гибель, а будущее принадлежитъ этимъ смѣлымъ борцамъ, этой гордой когортѣ, si noble, si plein de courage, предъ которой le critique ne peut s'empêcher de s'arrêter intimidé et respectueux" {Благородной и полной мужества, передъ которой критика не можетъ не остановиться робко и почтительно...}...
-- "Mais regardez moi èa!-- вдругъ прервалъ онъ себя, схвативъ небольшой квадратный подрамокъ.-- Ah, mais èa, c'est tout simplement superbe! Ah, quelle finesse! Quel sentiment! Quelle sincérité! Mais c'est d'un Dégas èa! C'est d'Ibsen, de Bjornson, de Greag" {Посмотрите вотъ это. Это просто прелестно. Какая тонкость, какое чувство, какая искренность! Это Дегазъ, это Ибсенъ, Бьерисонъ, Григъ!..}!..
-- И пошелъ, и пошелъ...Восхищается, радуется, любуется... Онъ восхищается, онъ радуется, а я стою озадаченный, смущенный, растерянный, стою -- прямо сказать -- какъ болванъ, и нѣтъ у меня храбрости сознаться, что не я писалъ этотъ этюдъ и что попалъ онъ ко мнѣ въ мастерскую случайно... Андрей Михалычъ, а знаешь ты, чей это былъ этюдъ?
Пташниковъ умолкъ и, лукаво улыбаясь, уставился на Жуйкина.
-- Какой тамъ этюдъ?-- лѣниво пробормоталъ Андрей Михалычъ.-- Ты все врешь. Далъ бы лучше соснуть полчасика...
-- Ну, спи!-- весело сверкнулъ глазами Пташниковъ.-- А только этюдъ этотъ писалъ ты.