-- Я?

-- Да, голубчикъ, ты! Собственными неумѣлыми руками своими...-- Видишь ли,-- обратился Пташниковъ къ Рябкову,-- это происходило въ ту пору, когда Жуйкинъ занимался возрожденіемъ живописи...

-- Брехня, все брехня,-- невозмутимо проворчалъ Жуйкинъ и протянулъ свои коротенькія, обутыя въ лакированныя ботинки ноги на стулъ.

-- Онъ до такой степени лишенъ способностей къ живописи,-- разгорячаясь, продолжалъ Пташниковъ,-- что если бы работалъ десять лѣтъ, двадцать лѣтъ, то не сумѣлъ бы дойти до того, чтобы сносно изобразить,-- ну вотъ этотъ, положимъ, графинъ. Этюдъ же, который такъ по вкусу пришелся Арсену, былъ собственно не этюдъ, а копія, копія съ одной символической картины, висѣвшей въ то время въ Люксембургскомъ музеѣ. Полная неумѣлость Жуйкина,-- да отчасти умышленныя "усовершенствованія",-- сдѣлали то, что копія совершенно не напоминала оригинала, и это собственно мнѣ и послужило...

-- И что ты все "копія, копія"!-- прервалъ Жуйкинъ,-- врешь, должно быть... чучело...

-- Ушелъ отъ меня Арсенъ,-- продолжалъ Пташниковъ,-- а я долго потомъ сидѣлъ надъ разбросанными по полу этюдами, и смотрѣлъ то на нихъ, то на жуйкинское произведеніе. Чортъ знаетъ, что такое!-- думалъ я,-- а вѣдь и въ самомъ дѣлѣ надо бы вотъ такъ писать... Были реалисты, а теперь пошли символисты... Когда-то были еще классицизмъ и романтизмъ... Искусство не сто и тъ, все мѣняется...

-- "Мусорщики за пятьдесятъ пять франковъ пошли,-- думалъ я дальше.-- Другое что-нибудь въ этомъ родѣ напишешь -- та же исторія повторится. Этакъ и самъ, чего добраго, когда-нибудь мусорщикомъ сдѣлаешься"... А такого рода перспективы соблазняли меня весьма мало. Наивнымъ младенцемъ, ротозѣемъ я никогда не былъ, аппетитъ я всегда имѣлъ отличный, и къ жизни требованія предъявлялъ весьма опредѣленныя. Я хотѣлъ богатства, я хотѣлъ извѣстности. Извѣстность, слава нужны мнѣ были во чтобы то ни стало,-- нужнѣе даже, чѣмъ богатство. Такъ, братъ, ужъ я устроенъ, что до извѣстности жаденъ. Мнѣ непремѣнно надо играть роль, надо быть на виду, надо шумѣть... Если бы мнѣ пришлось провести жизнь темнымъ, безвѣстнымъ обывателемъ, рисовальщикомъ, какъ ты, примѣрно, я бы навѣрное былъ самымъ несчастнымъ человѣкомъ на свѣтѣ; я бы удавился съ тоски!.. Помнишь вѣдь, какъ еще въ школѣ, совсѣмъ еще ничтожнымъ соплячкомъ, я уже изъ кожи лѣзъ, чтобы обратить на свою особу общее вниманіе. Волосы носилъ до плечъ, шляпу добылъ себѣ съ такими огромными полями, что во всемъ городѣ другой такой не было, на визитныхъ карточкахъ изобразилъ -- "художникъ"... Изъ школы дорога домой была мнѣ направо, а я всегда налѣво ходилъ, дѣлалъ крюкъ въ добрую версту,-- затѣмъ, собственно, чтобы по Дерибасовской въ часы гулянья свой ящикъ съ красками попромен и ровать,-- "смотрите, народы, художникъ идетъ"!.. Я читалъ, какъ хвалятъ Айвазовскаго, Шишкина, Крамского, и я думалъ о томъ, что вотъ, кабы и меня вотъ этакъ... Въ "Нивѣ" я читалъ, что у Ганса Маккарта было неслыханной роскоши ателье и что къ нему позировать пріѣзжали первыя красавицы Вѣны,-- и я весь загорался и обѣщалъ себѣ, что такое же великолѣпное ателье будетъ и у меня, и что красавицы и ко мнѣ пріѣзжать будутъ... Тутъ, въ Парижѣ, посреди этого блеска и роскоши, и подъ вліяніемъ товарищескихъ разсказовъ о баснословныхъ кушахъ, вырабатываемыхъ нѣкоторыми модными художниками, аппетиты мои еще больше разгорѣлись. Смотришь на разъѣздъ изъ Булонскаго лѣса -- и безпокойно дѣлается: а отчего бы и мнѣ вотъ этого самаго кабріолета и съ такимъ же самымъ, въ бѣлый халатъ укутаннымъ, негритенкомъ, на запяткахъ, не имѣть?.. Читаешь въ газетахъ списокъ разнаго рода sommités, посѣтившихъ première въ большой оперѣ и злишься: а отчего бы и моему имени тутъ не быть?.. Ну, а затѣмъ и Діана, напримѣръ, де-Пужи изъ Bouffes-Parisiens, тоже вѣдь и она недаромъ на свѣтѣ существуетъ... Но какъ, однако же, далеко отъ всего этого отстоялъ я со своими "Мусорщиками", со своими вырученными за нихъ пятидесятью пятью франками!.. А между тѣмъ, мнѣ было ясно, что Арсенъ, если бы только захотѣлъ, могъ бы ужасно много для меня сдѣлать. "Только бы ему понравиться"!.. А было очевидно, что понравиться можно въ томъ лишь случаѣ, если бросить свой "нигилизмъ" и начать писать въ жуйкинскомъ духѣ. И вотъ, сообразивъ все это, я и попробовалъ подражать Андрюшкиной копіи...

Пташниковъ отхлебнулъ кофе, вытеръ усы и началъ опять:

-- Сперва какъ будто трудновато было. Мѣшала прочно установившаяся привычка искать точную форму, настоящій цвѣтъ. Сѣрая расплывчатая мазня выходила недостаточно... какъ бы это сказать... débridé, что-ли. Ну, а потомъ дѣло наладилось. И въ томъ году я въ салонѣ выставилъ вотъ какую картину: на мутно-лиловомъ фонѣ паритъ полупрозрачная, мутная дѣва; въ рукахъ у нея черепъ, на головѣ терновый вѣнецъ. Черепъ имѣетъ выраженіе смѣющееся, дѣва выраженія не. имѣетъ никакого. Внизу полотна огонекъ, отъ него кверху подымается дымокъ и оканчивается этотъ дымокъ тремя змѣиными головами.

-- И Арсену твоему это понравилось?-- спросилъ Рябковъ.