Съ какимъ-то бурнымъ визгомъ, и такъ тѣсно, и т. д.
Въ послѣдней строфѣ выраженіе "самыя громадныя свѣтила" не только не поэтично,-- какъ съ этимъ, конечно, согласится читатель,-- но и не вяжется со смысломъ предшествующихъ стиховъ. Въ оригиналѣ читаемъ "the hage brilliant luminous orbs", т. е. "гигантскіе, ярко свѣтящіеся шары", что совершенно понятно въ сопоставленіи съ "мрачными", или "темными" мірами, о которыхъ говорится въ первомъ стихѣ этой строфы... Что же касается "бурнаго визга", то рѣшительно не знаю, гдѣ услышалъ его переводчикъ, но во всякомъ случаѣ -- не въ стихахъ Байрона, въ которыхъ нѣтъ ни одного слива, сколько-нибудь напоминающаго это выраженіе.
Помимо характеризованныхъ нами выше дефектовъ, переводъ Зарина отличается такимъ построеніемъ рѣчи, которое ни на минуту не позволяетъ забыть, что она -- переводная. Рельефный примѣръ находимъ въ заключительномъ діалогѣ І-го акта между Люциферомъ и Адой:
& nbsp; Люциферъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И вотъ какъ раздѣляю
Я на двое его. Не будь я такъ могучъ,
Какъ говорю, какъ могъ бы я стоять
Предъ вами здѣсь? Вѣдь ангелы его
У васъ въ виду