"Особенно же прославился на этомъ поприщѣ Мацуо Басіо (1643 г.-- 1694 г.), который внесъ въ хайкай болѣе серьезный элементъ и усовершенствовалъ ихъ до того, что они стали грознымъ соперникомъ танка".
Въ противоположность прозаическимъ произведеніямъ японской литературы, японская поэзія одобряется компетентными европейскими критиками ея. Такъ, Чамберлэнъ говоритъ о танкахъ, что "нѣкоторыя изъ этихъ лиллипутскихъ поэмъ блестятъ подобно каплямъ росы на солнцѣ; а еще болѣе крошечныя поэмы, т. е. 17 слоговыя хайкай, суть блестки тонкой фантазіи, атомы совершеннаго натуралистическаго описанія; брызги юмора, правды или мудрости".
Астонъ замѣчаетъ:"Надо только удивляться, какъ можно было уложить въ такія тѣсныя рамки и возвышенность стиля, и мелодію и неподдѣльное чувство. Съ этой точки зрѣнія, ничего не можетъ быть совершеннѣе нѣкоторыхъ изъ этихъ стихотвореній. Они похожи на тѣ миніатюрныя рѣзныя издѣлія, извѣстныя подъ именемъ нецуке (родъ разукрашенной пуговки, служащей для прикрѣпленія къ поясу кисета, сумки съ письменными принадлежностями и проч.), въ которыхъ талантъ и искусство художника сказываются въ созданіи имъ фигурокъ, величиною въ 1--2 дюйма,-- или на тѣ эскизы, въ которыхъ японскій живописецъ всего нѣсколькими мазками кисти умѣетъ достичь поразительныхъ эффектовъ".
Съ неподражаемой, по нашему мнѣнію, образностью объясняетъ отличительныя черты японской поэзіи Лафкадіо Гирнъ въ слѣдующихъ строкахъ интересной статьи о ней:
"Художественный принципъ, характеризующій японскія поэмы этого рода, тождественъ съ общимъ принципомъ японской живописи. Въ немногихъ "избранныхъ" словахъ авторъ короткой поэмы старается сдѣлать въ точности то, что дѣлаетъ живописецъ въ нѣсколькихъ штрихахъ кисти,-- т. е. вызвать образъ или настроеніе, возбудить ощущеніе или душевное волненіе. И достиженіе этой цѣли -- поэтомъ или живописцемъ -- зависитъ всецѣло отъ способности Енушать и только внушать. Въ Японіи художникъ былъ бы осужденъ за попытку изобразить детали въ картинѣ, имѣющей цѣлью возсоздать въ памяти смотрящаго на нее какой-нибудь ландшафтъ, видѣнный чрезъ голубой туманъ весенняго утра или при бѣлесоватомъ свѣтѣ осеннихъ сумерекъ... Не только такая попытка была бы проступкомъ противъ традицій искусства, но художникъ тѣмъ самымъ, такъ сказать, нанесъ бы пораженіе собственной своей цѣли. Равнымъ образомъ, и поэтъ былъ бы осужденъ за попытку законченности выраженія въ коротенькой поэмѣ: его объектомъ должно быть только возбужденіе воображенія или чувства,-- безъ удовлетворенія его. Поэтому терминъ иттаккири,-- обозначающій "все пройдено" или "совершенно исчерпано", въ смыслѣ "все сказано",-- презрительно прилагается къ стихамъ, въ которыхъ авторъ "деталировалъ" свою собственную мысль;-- похвалы заслуживаютъ тѣ сочиненія, которыя оставляютъ въ умѣ читателя "отголосокъ чего-то недосказаннаго". Подобно одиночному удару храмового колокола, настоящая короткая поэма должна остаться ропщущей волною въ умѣ слушателя, какимъ-то долгимъ призрачнымъ отзвукомъ".... Ниже мы иллюстрируемъ эту характеристику нѣсколькими примѣрами.
Въ предисловіи къ поэтической антологіи Кокинсю, о которой мы уже упоминали выше, сдѣлана слѣдующая попытка философскаго опредѣленія поэзіи:
"Поэзія Ямато (Японіи) посѣяна въ человѣческомъ сердцѣ и разрослась оттуда въ разнообразныя формы рѣчи. Люди обладаютъ способностью къ разнообразнымъ видамъ дѣятельности. Въ числѣ послѣднихъ, поэзія есть дѣятельность, состоящая въ томъ, чтобы выражать движенія сердца образами, взятыми изъ того, что люди видятъ и слышатъ во внѣ. Прислушиваясь къ пѣнію соловья въ цвѣтахъ, или кваканью лягушки въ водѣ, мы познаемъ ту истину, что среди всѣхъ живыхъ тварей нѣтъ ни одной, которая бы не пѣла. Эта поэзія, которою безъ всякихъ другихъ усилій движутся небо и земля, которою возбуждаются къ сочувствію невидимые намъ боги и демоны. Поэзія облагораживаетъ связь любовниковъ и ею же смягчаются сердца суровыхъ воиновъ".
Облагораживающее вліяніе на человѣка поэзіи, по мнѣнію Лафкадіо Гирна, признается, сознательно или безсознательно, японцами всѣхъ состояній; и въ подтвержденіе этого онъ рисуетъ интересную картину распространенности любви къ поэзіи среди японскаго населенія. Мы постараемся передать здѣсь эту картину возможно ближе къ стилю автора.
"Поэзія въ Японіи такъ же универсальна, какъ воздухъ; она чувствуется каждымъ, она читается каждымъ. Стихи сочиняются почти каждымъ, независимо отъ того, къ какому классу или состоянію онъ принадлежитъ. Не только поэзія вездѣсуща въ умственной атмосферѣ: ее можно слышать вездѣ и видѣть вездѣ.
"Что касается уловимой ухомъ поэзіи, то можно сказать, что, гдѣ работаютъ, тамъ и поютъ; и полевыя работы и уличный трудъ совершаются подъ аккомпанементъ пѣнія ритмическихъ поэмъ, и пѣсня, кажется, является выраженіемъ жизни народа, подобно тому, какъ она есть выраженіе жизни цикады... Глазъ видитъ поэзію вездѣ въ строкахъ, написанныхъ или выгравированныхъ на китайскомъ или японскомъ языкахъ въ качествѣ одной изъ формъ украшенія. Въ тысячахъ и тысячахъ жилищъ вы можете замѣтить на ширмахъ, раздѣляющихъ комнаты и закрывающихъ альковы, китайскіе или японскіе декоративные тексты: это -- поэмы. Въ домахъ-людей высшихъ классовъ можно видѣть обыкновенно много тку, т. е. висящихъ таблицъ, каждая изъ которыхъ, вмѣсто какого-либо рисунка, украшена красиво написанными стихами. Всмотритесь хорошенько, и вы найдете поэмы даже на всѣхъ предметахъ домашней утвари,-- напримѣръ, на жаровняхъ, желѣзныхъ чайникахъ, вазахъ, деревянныхъ лакированныхъ подносахъ, на фарфорѣ, на изящныхъ палочкахъ, при помощи которыхъ японцы кушаютъ, даже -- на зубочисткахъ. Поэмы написаны на вывѣскахъ, панеляхъ, экранахъ и вѣерахъ. Поэмы напечатаны на платкахъ, драпировкахъ, занавѣскахъ, шелковомъ бѣльѣ женщины. Поэмы отпечатаны на бумагѣ для писемъ, конвертахъ, кошелькахъ, зеркальныхъ футлярахъ, чемоданахъ. Поэмы, такъ сказать "выложены" на эмалированныхъ издѣліяхъ, вырѣзаны на бронзѣ, выгравированы на металлическихъ трубкахъ, вышиты на табачныхъ кисетахъ. Но было бы напраснымъ стараніемъ пробовать перечислить даже и частицу тѣхъ предметовъ, которые украшаются поэтическими текстами. Вѣроятно, мои читатели знаютъ о тѣхъ общественныхъ собраніяхъ, на которыхъ въ обычаѣ оставлять стихи и подвѣшивать ихъ къ цвѣтущимъ деревьямъ -- какъ на праздникѣ Танабата, въ честь нѣкоторыхъ астральныхъ боговъ; тогда исписанные поэмами лоскутки цвѣтной бумаги, привязанные къ тонкимъ бамбуковымъ прутьямъ, которые воткнуты по бокамъ дорогъ, развѣваются на вѣтру какъ флаги. Можетъ быть вы найдете дорогу въ какую-нибудь японскую хижину, въ которой нѣтъ видимой поэзіи; можетъ быть вы забредете, какъ случилось это со мною,-- въ селеніе, столь бѣдное, что вы не достанете тамъ "ни за любовь, ни за деньги" даже чашки настоящаго чая; но я не думаю, чтобы вы могли найти селеніе, въ которомъ никто не способенъ былъ бы составить поэму".