Главнѣйшіе памятники японской народной литературы до классическаго періода ея.-- Отраженіе вліянія Китая на культуру Японіи въ литературѣ послѣдней.-- О классическомъ періодѣ японской литературы (800 г.-- 1186 г.) -- Преобладающая роль женщинъ въ этотъ періодъ, какъ авторовъ лучшихъ произведеній изящной литературы его.-- Краткая характеристика классическихъ произведеній: Гендзи-Моноіотари и Макура-но-соси.
Древнѣйшимъ памятникомъ японской національной литературы являются норито -- молитвословія синтоизма, т. е. національной японской религіи. По существу своему они принадлежатъ къ глубокой древности; но есть основаніе думать, что въ тѣ формы, въ которыхъ дошли до насъ, они отлились не ранѣе VII столѣтія. Самое знаменитое изъ норито, это -- Охараи, т. е. "моленіе о великомъ очищеніи", читавшееся съ большой церемоніею такъ называемыми накатоми, или наслѣдственною корпораціей придворныхъ чиновниковъ, спеціальной обязанностью которыхъ было представлять микадо въ качествѣ высшаго жреца націи. Нѣкоторое понятіе о стилѣ Охараи и о религіозномъ значеніи его даетъ слѣдующій вступительный пассажъ къ нему:--
"Отверзите уши вы, принцы царской крови, министры и высшіе сановники, которые собрались здѣсь, и внемлите моленію о великомъ очищеніи, которымъ въ это междолуніе шестого мѣсяца снимутся и уничтожатся всѣ грѣхи, совершенные императорскими чиновниками и слугами, носятъ ли они шарфъ {Женщины.} или плечевую повязку {Мужчины.}, носятъ-ли они на спинѣ своей лукъ или препоясаны мечемъ".
Первая дошедшая до насъ книга на японскомъ языкѣ, это -- Кодзики, или Лѣтопись о древнихъ дѣлахъ, обозначенная 712 годомъ. Она часто называется также Библіей японцевъ, потому что содержитъ въ себѣ древнѣйшія преданія японскаго народа, начиная съ миѳовъ, составляющихъ основы синтоизма; но въ дальнѣйшемъ изложеніи она постепенно пріобрѣтаетъ историческій характеръ и заканчиваетъ свои повѣствованія 628 годомъ послѣ Р. Хр. Слѣдующая за ней, въ хронологическомъ порядкѣ, книга, вышедшая около 720 года, называется Нихоти, или Хроника Японіи; она представляетъ собою первую большую серію историческихъ записей на китайскомъ языкѣ съ древнѣйшихъ временъ до 697 года послѣ Р. Хр.
Затѣмъ идетъ вышедшій около 760 года сборникъ Маньосю, или "Собраніе миріадъ листьевъ". Это -- антологія большинства древнихъ японскихъ поэмъ, о которой мы говоримъ въ V-й главѣ предисловія. "Съ того времени литературный потокъ уже не останавливался", говоритъ Чамберлэнъ. "Онъ развѣтвился на два теченія, изъ которыхъ одно составило книги, написанныя на туземномъ языкѣ, а другое -- книги на классическомъ китайскомъ языкѣ. Послѣдній предпочитался для серіозныхъ предметовъ литературы; японскій -- для поэзіи и легкой беллетристики".
Такое преобладающее мѣсто китайскаго языка въ японской литературѣ объясняется тѣмъ, что Китай, съ его исторіей, берущей начало болѣе, чѣмъ за двѣ тысячи лѣтъ до нашей эры, игралъ такую же роль въ культурѣ странъ Дальняго Востока, какую Греція и Римъ играли въ культурѣ народовъ Запада; и Японія особенно много обязана этому своему сосѣду, съ которымъ вошла въ тѣсныя сношенія чрезъ посредство Кореи.
Вниманіе къ китайскимъ сочиненіямъ и изученіе ихъ, необходимо вызывавшіяся употребленіемъ китайскаго языка, повели къ важнымъ послѣдствіямъ. Въ результатѣ оказалось то, что изученіе китайскихъ памятниковъ и языка приковало къ себѣ вниманіе мужчинъ, а занятія изящной или художественной національною литературой было предоставлено въ значительной мѣрѣ женщинамъ.
Особаго развитія,-- какъ по количеству, такъ и по качеству произведеній,-- упомянутая литература достигла въ эпоху "великаго матеріальнаго преуспѣянія Японіи", продолжавшуюся почти четыре столѣтія, а именно -- съ 800 по 1186 годъ; эта эпоха и называется потому классическимъ періодомъ японской литературы. Характеръ послѣдней за это время опредѣляется слѣдующими двумя важными фактами: во-первыхъ, низшіе классы народа не принимали никакого участія въ литературной дѣятельности: цивилизація не проникла еще тогда за предѣлы небольшого круга лицъ, и писатели и читатели принадлежали исключительно къ привилегированному классу; и во-вторыхъ, лучшая часть литературы написана женщинами. Астонъ замѣчаетъ по этому поводу "Удивительнымъ, и я думаю, безпримѣрнымъ фактомъ является то, что очень обширная и важная часть лучшей литературы, какую создала Японія, написана женщинами". Съ другой стороны, и не всегда согласный съ нимъ Чамберлэнъ говоритъ, "что въ разсматриваемую эпоху въ Японіи получила наибольшее развитіе литература, обнимающая произведенія, которыя относятся къ разряду классическихъ романовъ. Это самый интересный образчикъ японской литературы, поднимающій завѣсу съ давно забытой жизни японскаго двора X и XI столѣтій нашей эры. Вельможи и знатныя дамы тѣхъ дней выступаютъ передъ нами во всей фривольности, но также и элегантности ихъ узкаго аристократическаго быта, который былъ ограниченъ горизонтомъ старой столицы Кіото. Мы находимъ въ произведеніяхъ ихъ поэтическіе опыты, описанія ихъ любовныхъ интригъ, безконечныхъ мечтаній при лунѣ и даже подробнѣйшія описанія ихъ костюмовъ и разныхъ собраній -- одно изъ разнообразныхъ свидѣтельствъ о томъ, что многія изъ этихъ книгъ были написаны женщинами". Отчасти это явленіе несомнѣнно обязано тому, что "вниманіе мужчинъ было поглощено изученіемъ китайщины, и тому, что сильный полъ съ презрѣніемъ относился тогда къ такимъ суетнымъ занятіямъ, какъ писаніе стихотвореній и романовъ, Но оно оправдывается и другими, болѣе вѣскими, причинами. Положеніе женщины въ Японіи до XVI столѣтія было отлично отъ того, какимъ оно стало впослѣдствіи, когда принципы китайскаго міровоззрѣнія начали оказывать особенное вліяніе въ практическомъ приложеніи ихъ къ бытовому укладу японцевъ. До упомянутаго же времени японцы еще не держались общихъ большинству народовъ Востока взглядовъ, что женщину надо держать въ подчиненіи и, насколько возможно, въ уединеніи. "Въ старинныхъ сказаніяхъ неоднократно упоминается о предводителяхъ-женщинахъ, и даже нѣкоторые изъ микадо были женщинами. Вотъ это именно положеніе японскихъ женщинъ и отразилось на ихъ литературныхъ трудахъ, придавъ имъ характеръ свободы и оригинальности, чего нельзя было встрѣтить въ произведеніяхъ затворницъ гарема".
Показателями высшей степени развитія, котораго, по общему мнѣнію, достигла классическая литература въ Японіи, являются два произведенія: Гендзи-Моноютари и Макура-нососи.
Первое изъ нихъ,-- титулъ котораго въ переводѣ означаетъ "Разсказъ о Гендзи" (имя героя -- сына Микадо и его любимой наложницы),-- написано придворной дамой, по имени Мурасаки-но-сикибу. "Нѣтъ ничего удивительнаго", говоритъ по этому поводу Астонъ, "что какая-нибудь женщина можетъ создать романъ. Но Мурасаки-но-сикибу написала не просто удачный романъ, а сдѣлала больше. Подобно Фильдингу въ Англіи, она является создателемъ отечественнаго романа -- прозаическаго эпоса реальной жизни, какъ его иначе называютъ. По качеству своего генія она, однако, болѣе походитъ на Ричардсона, великаго современника Фильдинга. До нея имѣлись только короткіе разсказы романтическаго характера, не имѣвшіе никакого отношенія къ дѣйствительности повседневной жизни. "Гендзи-Моноготари" реаленъ въ лучшемъ смыслѣ этого слова. Въ немъ мы видимъ мужчинъ и женщинъ, особенно женщинъ, обрисованныхъ такъ, какъ онѣ являются въ своей повседневной жизни и окружающей ихъ обстановкѣ, съ ихъ чувствами, страстями, ошибками и слабостями".