Склоненное вниз лицо Тополева было багровым, серо-желтые усы его шевелились, он зажал между колен тяжелые свои руки с набрякшими венами, чтобы скрыть их дрожь. Несколько минут он всем напряжением воли сдерживал гнев, накипающий в нем, затем медленно поднялся, подошел к двери и рывком распахнул ее.
— Уходите! — сдавленным голосом крикнул старик. Большой, вздыбленный и гневный, он был страшен. — Чтобы и духу вашего не было здесь!
Грубский вскочил.
— Что вы, Кузьма Кузьмич? Как можно! — с испугом вскрикнул он.
— Вон! — взорвался старик громовым криком. — Не доводите меня до крайности, иначе придется по частям выносить вас отсюда.
Бывший главный инженер съежился, втянул голову в плечи и прошел мимо старика, даже не взглянув на него.
— Вы, бывший друг, зарубите себе на носу: серебряная дружба ваша с инженером Тополевым кончилась, каюк! — бешено крикнул Кузьма Кузьмич Грубскому -в спину. — В ваших гнусных интригах и домашних заговорах я не участник. Забудьте мой адрес!
Он с грохотом захлопнул дверь за гостем и грузно зашагал по комнате.
— Прохвост! Единомышленника во мне нашел. Видишь ли, призывает к активным действиям!
За дверью слышался шум, негромкие слова. Кузьма Кузьмич подошел к двери.