— Как же это так получается, товарищ врио? Уезжал — была у меня комната, приехал — нету комнаты, в ней кухня.
— Так это вы хозяин комнаты? Не жалейте, она ж незавидная! Вам другая квартира припасена. Как раз сегодня начальство ее осматривало — товарищ Залкинд и еще кто-то. Довольны остались... Вот вам ключ и въезжайте. Документик только покажите — убедиться надо, тот ли вы человек, которого я должен вселить?
— А почты мне не было, писем или телеграмм?
— Не видел. Мне не передавали. Значит, не было.
Алексей открыл дверь, нащупал выключатель и, включив свет, застыл на пороге, переводя взгляд с предмета на предмет. Комната была большая, только что отремонтированная и уж наверняка теплая. На полу лежал пообтершийся, но еще хороший толстый ковер. Круглый стол посредине покрывала нарядная желто-золотистая скатерть, над столом висела люстра. Деревянная блестевшая свежим лаком кровать была накрыта добротным мохнатым одеялом. У окна небольшой письменный стол и кресло. На этажерке в углу ряды книг — его книг, кем-то вынутых из сундука, где они лежали со дня приезда. На стенах висели маленькие портреты Сталина и Горького — Алексей где-то видел раньше эти портреты. И даже цветы были здесь — на тумбах по обе стороны письменного стола.
Только книги здесь принадлежали ему. Откуда взялось все остальное? Но, продолжая осмотр, он разглядел и еще кое-что свое: портрет Зины на столе и рядом большую фотографию его семьи. Неизвестный человек, убиравший комнату, не побоялся распорядиться его вещами. Впрочем, едва зайдя сюда, он уже сразу понял: новое жилье это со всеми знаками человеческого внимания и заботы было подарком от Залкинда и Жени, прежде всего от Жени. Он повернулся к дверям, и в эту же секунду Женя вбежала в комнату, закутанная в пуховый платок, розовая от сна.
— Наконец-то! Как я волновалась и ждала! И все мы, — вздохнула Женя.
— Спасибо, Женя... Спасибо... — прошептал Алексей, чувствуя, как что-то подкатило ему к горлу. Распухшими от холода руками он держал ее руки.
— Слышу, слышу! Приехал, шумит, не дает спать! — разнесся по коридору голос Гречкина, и плановик влетел в комнату, полураздетый и заспанный. — Какие апартаменты тебе оборудовали, видишь! Все Женя старалась, супруга Залкинда тоже, да и Лизочка вмешалась... Ну, идем к нам, нечего хмуриться-то, — сказал Гречкин.
Обняв Алексея, он тащил его к себе. Ковшов покорно вошел в квартиру плановика, блистающую чистотой полов, занавесок, скатертей. Женя, поколебавшись, тоже зашла.