— Лизочка, поухаживай за Алексеем Николаевичем! — просительно сказал Гречкин. — Воды бы горячей и ужин какой-нибудь, получше.
— Ты не командуй, не в плановом отделе находишься. Тут и без тебя догадаются, — отозвалась маленькая, сухонькая Лизочка, суетившаяся возле электрической плитки.
Они сели за стол, едва Алексей успел наскоро помыться за перегородкой. Хозяйка было насупилась с приходом Жени, но смягчилась, заметив взгляд ее, направленный на Алексея. Гречкин, обрадованный появлением товарища и тем, что его так хорошо приняла Лизочка, торопился поделиться управленческими новостями. С юмором рассказал о нападении Пети Гудкина на Кузьму Кузьмича, о примирении Либермана и Федосова, о «женском перевороте», в результате которого создано «женское правительство», где председателем жена Залкинда, а Лизочка — одним из министров. Главную роль в рассказе Гречкина играла, однако, Женя.
— Не знаю, откуда у нее все это вдруг взялось? — окая, говорил плановик. — Энергия-то и раньше у нее была, но только в танцах до упаду и в песнях до хрипоты. А теперь она у нас фигура, общественный деятель! Куда Татьяне до нее!.. Вот бы теперь ее замуж, — сделал совсем неожиданный вывод Гречкин. — Нет ли у тебя, Алексей Николаевич, подходящего женишка на примете? — Он с лукавым простодушием смотрел то на Алексея, то на девушку.
— Не торопись, не все сразу, — засмеялся Алексей, мучительно борясь с наседавшей на него дремотой.
Женя, мирившаяся до сих пор с похвалами Гречкина, рассердилась:
— Довольно вам! Когда потребуется, я и без вас найду себе мужа!
— Да я не о тебе хлопочу, о себе, — сказал Гречкин. — Если ты, наконец, выйдешь замуж, Лизочка меньше будет меня грызть.
Теперь рассердилась Лизочка:
— Никак ты не можешь мимо моего двора проехать, не зацепивши оглоблей за ворота!