— А если нашлась работа для тебя? И еще какая!
— Что-то мудришь ты там, старик. Говори понятнее.
— Садись-ка ты, друг, в машину и приезжай сюда... Все поймешь...
— Как это так, приезжай? На это надо распоряжение Батманова или Беридзе.
— А я для тебя не начальство?! Садись в машину и приезжай! Понял?
Проектировщики вошли в кабинет целым табуном, предводительствуемые Гудкиным, и сложили перед Тополевым кипу листов проекта.
Кузьма Кузьмич склонился над столом и на несколько минут жадно припал к чертежам. Особенно привлекало его все, что относилось к работам на проливе. Не удержавшись, старик начал переделывать один из чертежей с изображением процесса сварки труб на льду. Петя Гудкин подскочил к столу — ему жаль было своей работы, исполненной с предельным усердием. Кобзев остановил техника за руку, все уставились на Тополева. У старика горели глаза, рука с карандашом неистовствовала, от всей преобразившейся фигуры старого инженера словно излучалось электричество. В одну минуту на готовом чертеже появилась сеть поправок, строчка новых расчетов.
— Будем делать иначе! — откинулся Кузьма Кузьмич на спинку стула. — Придется многое переработать.
Кобзев, за ним и остальные проектировщики подошли посмотреть, что начертил старик на ватмане. Но он положил большую, с синими венами руку на чертеж.
— Сюда пока нечего смотреть, это частность. Речь пойдет о перестройке всего сделанного по организации работ на проливе. Скажите мне, какое у вас дано решение по рытью траншеи на этом участке?