— Разве я отстаю, не тяну вместе с ними? — обиженно спросил Рогов.
— Тянешь, не о том речь. Ты многое можешь и многое делаешь. Меня интересуют средства, методы твоей работы. Вон американцы тоже, поди, умеют работать, между тем их способы нам не подходят. Я приглядывался к тебе еще на пятом участке.
— Вы никак не можете забыть те машины! — с горечью сказал Рогов.
— Опять не угадал! В том-то и беда, что ты сам запомнил только эти машины. Я о них сейчас и не вспомнил бы... На пятом участке мне важно было понять, как ты добился успеха. И я понял: ты сумел оценить силу наших людей, сплоченных в коллектив, сумел опереться на коммунистов и привлечь к стройке нанайцев. Я рад был убедиться, что в тебе есть задатки настоящего руководителя... Все-таки выжал из меня комплимент! Однако есть в тебе и кое-что нехорошее. Машины те самые, и рыба, черт ее побери, и пробивающееся подчас этакое высокомерие по отношению к людям — откуда это у тебя? И пренебрежение к инженерам не очень умное — ведь они, чудак ты, законодатели советской науки! — Трудно было Рогову слушать Батманова, он даже отшатнулся от него. — Не пугайся, Александр Иванович, мы ведем резковатый разговор, но ты волен не принимать его близко к сердцу. Ты мне возразишь: об инженерах де сказано было шутя, а историю с машинами вы преувеличили... Поверь же мне: если человек тебе не безразличен, то для тебя важно и выполненное им крупное задание, заслуживающее ордена, и как будто невзначай брошенное им словечко. Хочешь, буду откровенным до конца? Да не озирайся ты как прибитый! Тебе известно, я работаю без заместителя и очень хотел бы его иметь. Мне прислали одного — ты его не видел и никто не видел,— Писарев сразу отозвал его. Человек он неплохой, только еще не созрел для такой должности. Вот и ты не созрел. Я хочу сказать, что с удовольствием взял бы тебя в заместители, но понимаю — преждевременно. Зачем тебе подниматься на третий этаж с тем грузом, который лучше оставить на первом?
Так, беседуя, они незаметно дошли до поселка. Залкинд стоял на крыльце конторы. Увидев его, Батманов прибавил шагу.
— Я пойду, Василий Максимович, — упавшим голосом сказал Рогов. — У меня голова кругом пошла от всего, что вы сказали. Хочу наедине разобраться...
— Иди, иди, разбирайся, — усмехнулся про себя Батманов.
Пока Батманов отогревался, парторг рассказал ему: из управления прибыл Пущин с типографией, оборудованной на двух машинах.
— Отправил его отдыхать и наказал, чтобы завтра была первая листовка. Он должен выпускать короткие, метко бьющие в цель газетки в ладонь размером. Пущин был редактором заводской многотиражки и знает, что это такое. А здесь очень нехватает коллективного организатора и пропагандиста. Как ты считаешь, товарищ начальник?
Батманов, придерживая стакан непослушными после мороза пальцами, отхлебывал горячий чай и согласно кивал головой.