— Нет, не решил. Ты зря задаешь мне такие вопросы. Мы сообща стали создавать коллектив нашего штаба. Я, признаться, опасался, что ты преувеличиваешь роль управления, вернее, преуменьшаешь значение участков, где, собственно, и строится нефтепровод. Мне казалось, что слишком ты засиживаешься в стенах управления. Есть же, в отличие от настоящего созидания, аппаратно-бюрократическое созидание. Кипит работа, пишутся бумаги, стучат машинки...
— Ты не хуже меня понимаешь значение руководящего аппарата на стройке и особенно в организационный период!
— Понимаю, конечно, и оценил целеустремленность твоих тогдашних усилий. Все мы рвались на трассу, а тебе и самому хотелось, но ты всех сдерживал. — Залкинд с хитрецой улыбнулся. — Однако, как ты знаешь, я посчитал нелишним столкнуть представителей участков с управленцами на партийной конференции — помнишь выступления Тани Васильченко и Котенева? С удовлетворением я тогда увидел, что ты правильно принимаешь критику. Не боишься ее и не чураешься. Так провели мы подготовку к нашему стратегическому сражению за нефтепровод. Не обошлось у нас без ошибок и упущений. Что говорить, сюда, на пролив, явились мы с запозданием. Я упрекал Умару и других коммунистов, что они не уберегли Панкова, оставили его одного. Они мне в ответ заявили: «Признаем и готовы нести ответственность... Ну, а вы-то где были? Почему вы Панкова оставили одного?»
— Давай хоть не говорить друг другу о Панкове... На пролив мы опоздали, в этом я признался еще у Дудина, в Рубежанске. Чего же ты хочешь? Укорить меня еще раз?
— Ты не даешь мне говорить. Здесь, на участке, меня многое порадовало. Здесь я увидел тебя...
Залкинду хотелось курить, и он принялся искать спички.
— Потерпи еще пять минут, а потом выкуришь сразу три папиросы, — сказал Батманов. — Какие ты увидел здесь мои грехи?
— Ты говорил о дружбе Алексея с Тополевым. И я хочу сказать о дружбе... твоей с людьми, с рядовыми строителями. И раньше подмечал я эту дружбу. А здесь как-то по-новому ты приблизился к людям. Проще, сердечнее стал. Это очень хорошо. И авторитет твой поднялся еще выше. И то, что ты предостерег Рогова, — тоже признак хороший. Я и рад, что мне с таким вот Батмановым приходится работать.
Батманов в явном смущении щелкнул крышкой портсигара и сердито сказал:
— Свернул ты на такое, что трудно слушать. Нельзя ли условиться на будущее — не говорить друг другу комплиментов?