— Предложение принимаю. — Залкинд подвинул табурет поближе и сел рядом с Батмановым. — Уславливаемся ныне говорить друг другу только неприятности. Я сразу и начну, можно?
Батманов потер шею, смеясь:
— Теперь уж не отступишься, поскольку сам напросился!
— Зятьков мне рассказал, как ты у него перенимаешь метод. Умара тоже похвастался: мол, учу начальника сваривать трубы.
— Это ты зря! — с досадой поднялся Батманов. — Я люблю всякое мастерство, и у меня чешутся руки. Интересно ведь попробовать самому.
— Да я не против! И понимаю тебя вполне по-человечески.
— Метод Зятькова пригодится на других участках, и Умары тоже.
— Так я именно об этом! Не ограничивай ты, пожалуйста, распространение хороших методов работы только личным показом. Ты не Петр Первый, и времена теперь не те. Давай сообща наладим техническую пропаганду на стройке. С размахом, как следует! Пущина заставим выпускать листовки об Умаре, о Махове... Выделим инструкторов стахановских методов — того же Зятькова, Петрыгина. Начнем готовить совещания стахановцев — сначала на участках, потом общее, по строительству. Дело?
— Дело, товарищ парторг, — сказал Батманов и протянул зажигалку: — Теперь кури подряд три папиросы... А за комплименты пожалел бы и огонька. Или чаем тебя угостить?
Они пили чай и молча обменивались дружелюбными взглядами.