— Правильно, Василий. Твое влияние должно быть незаметным. Тебе придется сдерживаться, пока он не привыкнет к тебе, как к отцу.
— Бедняга, так жаль его! — тяжело вздохнул Батманов — Вчера пошел я к связистам и увидел его... Стоит у крыльца и горько так плачет. С ума можно сойти!
Батманов сел и обхватил голову руками.
Не сразу начальник строительства и парторг вернулись к своим обязанностям. Залкинд решил вызывать людей участка.
— Работай здесь, — остановил его у двери Батманов. — У меня накопилось много почты, приказов и директив наркомата, и вообще за последние дни запущена почта. Я буду потихоньку без секретаря возиться с бумагами и тебе не помешаю.
Они сидели в разных углах небольшой комнаты и занимались каждый своим делом. К Залкинду один за другим приходили работники участка, коммунисты и беспартийные. Батманов, вытащив из объемистого портфеля бумаги, молчаливо просматривал их, ставил резолюции, делал записи, быстро и без помарок набрасывал телеграммы и письма. Впечатление от разговора с Залкиндом в нем еще не рассеялось, он поглядывал на парторга и невольно прислушивался к его беседе с посетителями.
Пришел Карпов. Батманов старался понять по характеру вопросов, зачем парторг пригласил его. Карпов, оглядываясь на Василия Максимовича и приглушая голос, с увлечением рассказывал о работах на льду. .«Михаил предвидит, что именно Карпова изберут секретарем парторганизации участка, и еще раз хочет к нему приглядеться»,— подумал Батманов.
— Иван Лукич, я по дороге заезжал в Нижнюю Сазанку и виделся с твоими односельчанами, — сказал парторг. — Они вспоминали, как расставались с тобой, и жалели, что получился конфликт. Им кажется, ты первый должен напомнить о себе. Не пора ли тебе, в самом деле, написать туда письмецо? Пиши так, будто ничего и не случилось...
Карпов усмехнулся.
— Нет уж, паря, пусть они мне первые напишут. А то ведь и семью всю взбулгачили, надеялись, что я перепугаюсь и откажусь от стройки... Ну, подумаю, может и сам напишу. Близкие мы люди и от ссоры врозь не разойдемся.