-- Лаять?-- повторилъ Клейнбаумъ и добавилъ: -- спасибо, Филя! Это совсѣмъ вѣрно!..
Дни смѣнялись днями...
-- Однако, когда же онъ придетъ?
Такой вопросъ слышался все чаще и чаще.
Наконецъ, онъ пришелъ!
Это было въ субботу утромъ, за полчаса до урока батюшки.
Не берусь описывать встрѣчи, которая устроилась безъ всякихъ приготовленій, сама собою; скажу только, что Жукъ, никогда не любившій чувствительности, обнимался съ нами такъ, какъ будто спасся послѣ кораблекрушенія...
Клейнбаумъ давно ожидалъ своей очереди. Помня добрый совѣтъ, онъ заранѣе проглотилъ слезы, но за то усиленно моргалъ, и экспромптъ, съ которымъ онъ обратился къ Жуку, вышелъ не особенно эффектенъ.
-- Папенька... Маменька... и я...-- сказалъ Клейнбаумъ и запнулся.
Жукъ на этотъ разъ дружески протянулъ ему руку; но онъ, вмѣсто того, чтобъ пожать ее, схватилъ и поднесъ къ губамъ.