Въ отвѣтъ -- онъ моталъ головою.
Вообще я долго не могъ рѣшить: любилъ-ли Жукъ меня, или чувствовалъ ко мнѣ только жалость и хотѣлъ вознаградить за прошедшее. Онъ пребывалъ для меня загадкой.
Удивительно, впрочемъ, не то, что я, новичокъ, не зналъ его. Другіе, жившіе съ нимъ уже третій годъ, не больше моего могли разсказать объ этой интересной личности. Одно казалось несомнѣннымъ: Жукъ былъ бѣднѣе насъ всѣхъ. Его педантически-аккуратное обхожденіе съ книгами, тетрадями, бумагой и прочимъ -- наглядно подтверждало такое предположеніе. Въ то время какъ многіе изъ нашихъ тратили на никому ненужныя бездѣлушки гривенички и двугривенные, Жукъ тщательно берегъ нѣсколько мѣдныхъ копеекъ въ копилкѣ собственной работы,-- копилкѣ, которую остроумный Филя называлъ мышеловкой.
Подобно тому, какъ жители земли ничего не могутъ сказать о противоположной, относительно насъ, сторонѣ луны, не смотря на вѣчное присутствіе земнаго спутника передъ нашими глазами, такъ и мы, товарищи Жука, ничего не знали о его мѣстопребываніи и образѣ жизни по ту сторону стѣнъ нашей школы...
Я давно повѣрилъ ему немногосложную исторію своего дѣтства и описалъ не только маму, дядюшку и няню, но и нашу старую дворовую собаку Волчка. Я самъ очень скоро узналъ, что у Клейнбаума есть папенька и маменька; что они его нѣжно любятъ и балуютъ; что Филя живетъ на углу двухъ улицъ, въ собственномъ домѣ, что у него есть тоже собака неизвѣстной породы, но большущая и очень умная, кличкой Полканъ. Одинъ Жукъ отдѣлывался отъ нашихъ разспросовъ молчкомъ, иногда-же махалъ очень неопредѣленно рукою, указывая намъ, въ какомъ направленіи находится мѣсто его жительства.
Съ другой стороны, хотя онъ и присоединялся подчасъ къ нашимъ вечернимъ бесѣдамъ, но никогда не проговаривался насчетъ плановъ будущаго. Неужели Жукъ, живой и пылкій, ни о чемъ не мечталъ? Филя, который по складу своего характера терпѣть не могъ чьихъ-нибудь секретовъ, пока не узнавалъ ихъ, Филя всячески помогалъ Жуку высказаться, но ничего не выходило!
-- Стой, Жукъ,-- говорилъ онъ,-- теперь я знаю!... Ты живешь въ десяти верстахъ за городомъ.
-- Нѣтъ,-- добродушно отвѣчалъ Жукъ.
-- Прекрасно,-- продолжалъ Филя такимъ тономъ, какъ-будто Жукъ съ нимъ согласился,-- вашъ хуторъ называется Дерябинскимъ...
-- Нѣтъ... совсѣмъ не то...