Этотъ простой, повидимому, звукъ: хе, хе, хе! никто не умѣлъ произносить такъ, какъ Андрей Иванычъ: тутъ одновременно слышались и добродушная усмѣшка, и затаенное лукавство.
Мама отвела глаза отъ работы и взглянула на насъ вопросительно...
-- Приготовилъ Сеньку,-- продолжалъ дядюшка,-- приготовилъ, и денька черезъ два... того... на экзаменъ маршъ!
-- Очень вамъ благодарна, братецъ, но зачѣмъ такъ торопиться? пусть отдохнетъ...
Говоря это, бѣдная мама хорошо знала, что легче было перевернуть міръ, чѣмъ измѣнить рѣшеніе дядюшки.
-- Сеня, ты радъ?-- обратилась она ко мнѣ, цалуя въ лобъ.
Я не видѣлъ ея лица: передъ глазами разстилался туманъ, но вліяніе дядюшки уже придало мнѣ необходимое мужество.
-- Да, мама, кажется, радъ!
-- Хе, хе, хе!-- повторилъ дядюшка.
Въ самое утро экзамена Андрей Иванычъ старался поразить всѣхъ насъ своимъ хладнокровіемъ, но это ему какъ-то не удавалось. Облекшись, для парада, во флотскій мундиръ, онъ долго искалъ свои очки; когда ему ихъ подали, оказалось, что нужны не очки, а кисетъ; послѣднюю вещь найти было очень трудно, потому что, какъ потомъ оказалось, дядюшка, бѣгая по комнатамъ, крѣпко держалъ кисетъ въ лѣвой рукѣ.