-- Ничего, Васенька, пусть поиграетъ, кротко отвѣчаетъ Анна Васильевна.-- Вы не повѣрите, какой скромникъ у меня Васенька, какой кроткій! Мухи не обидитъ, говоритъ она, обращаясь къ моей матери, и та закрывается платкомъ, чтобы скрыть улыбку, противъ воли набѣжавшую на лицо.
Но вотъ наѣзжаютъ гости. Является и неизбѣжная вдова, не могущая утѣшиться въ потери своего нѣжнаго супруга, съ неизбѣжными шестью дочерьми, весноватыми дѣвами съ золотушнымъ запахомъ, и другіе сосѣди въ возможныхъ и даже невозможныхъ костюмахъ,-- и худые, въ видѣ шестовъ, на которыхъ дѣлаются скворечники, и полные, похожіе на тыквы, съ шишечкою на верху, господа и съ густыми, пріятно приглаженными бакенами, и господа просто съ усами и безъ усовъ...
Но мимо несутся эти призраки, исчезаетъ пестрая панорама знакомыхъ портретовъ; иная картина рисуется въ моемъ воображеніи: весна только что наступила; еще снѣгъ не вездѣ стаялъ; еще деревья не покрылись свѣжею, ярко-зеленою листвой; мнѣ шесть лѣтъ; печальный сижу я въ дѣтской; въ домѣ у насъ необыкновенная тишина, какая бываетъ только когда отецъ сердитъ; но теперь онъ тоже печаленъ, на глазахъ слезы; зашелъ даже въ дѣтскую, чего прежде никогда не бывало, и поцѣловалъ меня. Няня тоже плачетъ и говоритъ, чтобъ я молился. Мамаша нездорова. Проходитъ нѣсколько томительно-долгихъ часовъ; отецъ опять входитъ въ дѣтскую такой веселый...
-- Ну, Сашка, радуйся: сестра родилась!.. говоритъ онъ, и я какъ безумный начинаю прыгать по комнатѣ.
Милые дѣтскіе годы, съ какимъ восторгомъ вспоминаю я о васъ, сколько умолкнувшихъ, заснувшихъ чувствъ будите вы!..
К. Бабиковъ.
"Русскій Вѣстникъ", No 5, 1861