-- Поздравляю съ ангеломъ, на минуту показываясь изъ-за маменьки, угрюмо и мрачно говоритъ Васенька, и снова прячется.
-- Что вы какъ будто нездоровы? Цвѣтъ лица у васъ не хорошъ, говоритъ Анна Васильевна, усаживаясь около моей матери и величественно кивнувъ прочимъ гостямъ; Васенька усаживается рядомъ съ нею.
-- Да, вы какъ будто нездоровы; вотъ цвѣтъ лица-то... снова звучитъ Фистула Николая Марковича.
-- Нѣтъ, благодарю васъ, я здорова, отвѣчаетъ мать.
-- Вы не пренебрегайте, ахъ, не пренебрегайте здоровьемъ!.. Я скажу про себя: то все здорова, а то вдругъ такая боль схватитъ... У меня все больше подъ ложечкой схватываетъ; такъ иногда заломитъ, что думаешь сейчасъ и духъ вонъ!..
-- У Анны Васильевны часто подъ ложечкой схватываетъ, замѣчаетъ Николай Марковичъ.
-- И какъ только вы почувствуете, что вамъ нехорошо, то сейчасъ же въ баню, да пропотѣйте, да саломъ съ перцемъ натритесь; а ужь если это не поможетъ, то двѣнадцатитравной настойки выпейте: она ужь непремѣнно поможетъ. У меня и рецептъ есть, я пришлю вамъ, добродушно, но не безъ сознанія важности услуги говоритъ Анна Васильевна:-- Нигдѣ не достанете.
-- Ахъ! я вамъ скажу, двѣнадцатитравная настойка чудеса дѣлаетъ, благоговѣйно произноситъ супругъ.-- Это, Анна Васильевна сами составляютъ, добавляетъ онъ.
А Васенька, повертывая въ рукѣ мудреной формы шапку, изкоса поглядываетъ на столъ, гдѣ закуска. Заинтересованный этою шапкой, я начинаю ее разсматривать. "Оставь, оставь!" шепчетъ мнѣ ея обладатель; но, видя что я не унимаюсь, громко протестуетъ противъ моего вмѣшательства.
-- Мамашка, глянь-ка, онъ вотъ все шапкой моею балуется; вели оставить; изорветъ!..