-- Если не ошибаюсь, -- отвечал Лефильель, -- вот его маленькое кафе с зелеными ставнями -- видите, там, рядом с новым караван-сарае.
Взволнованные предстоящей встречей с дядей, о которой их на время заставили забыть пестрые картины ярмарки, дети ускорили шаг и через несколько минут очутились перед кафе.
Кафе оказалось не из богатых. Над дверью качалась ржавая железная доска с надписью "Надежда" и аляповатым рисунком, покрытым густым слоем пыли. Внизу дверь была забрызгана грязью, а порог истерт ногами посетителей. Два узких и грязных окна были украшены не менее грязными занавесями. У Лефильеля сжалось сердце при виде этого будущего жилища его юных друзей; с большим усилием он решился открыть дверь и проникнуть внутрь кафе, где после ясного солнечного дня ничего нельзя было разглядеть. Когда глаза молодого человека несколько освоились с мраком комнаты, он разглядел двух-трех посетителей, сидевших за стаканами пива с трубками в зубах. За грязной конторкой не было никого.
-- Господина Кастейра можно видеть? -- спросил молодой архитектор, обращаясь к присутствующим.
Так как ответа не было, то он повторил, повысив голос:
-- Господина Кастейра здесь нет?
-- Я не знаю такого, -- раздался, наконец, хриплый голос из глубины комнаты.
-- Как?! -- воскликнул пораженный Лефильель. -- Разве это не его кафе?
-- Что вы там городите? -- возразил хриплый голос, и из мрака вышла толстая женщина в желтом чепце и с засученными рукавами. -- Здесь нет другого хозяина или хозяйки, кроме меня!
-- Но нас уверяли, что кафе "Надежда" принадлежит господину Томасу Кастейра, -- продолжал Лефильель.