Невольно потрясенный этим полным безмолвием и испытывая какое-то невыносимо тяжкое чувство, в котором он сам не мог дать себе отчета, Жан инстинктивно остановился, как будто предчувствуя, что должно случиться что-то ужасное.
В этом томительном ожидании прошла минута, показавшаяся ему вечностью. Казалось, все было тихо и спокойно. Но вдруг из кустов выскочила какая-то огромная масса и со страшным ревом остановилась шагах в десяти от мальчика. При бледном свете луны в этой массе можно было рассмотреть только два огромных сверкающих глаза.
Пораженный невыразимым ужасом, бедный ребенок почувствовал, что ноги у него подогнулись. Он стоял неподвижно, уже почти теряя сознание, помутившимися глазами глядя на страшное животное, которое чернело перед ним, выгнув спину, как кошка, готовая прыгнуть на добычу. Если бы даже у Жана и было какое-нибудь оружие, он все равно был не в силах предпринять что бы то ни было для своей защиты.
Лев как будто понимал беспомощность противника. Вытянув передние лапы и положив на них свою громадную голову, он, казалось, смотрел на несчастного Жана с каким-то презрительным любопытством.
Наконец он приподнялся и сделал несколько шагов вперед, не торопясь, как бы желая показать, что ему спешить незачем, что его добыча и так не уйдет от него.
На этот раз все было бы кончено для бедного Жана, но вдруг верный Али, преодолев каким-то чудом овладевший им ужас, храбро бросился прямо на льва.
Бесполезное самопожертвование! Одним ударом своей страшной лапы лев прикончил бедную собаку и отбросил ее на несколько шагов, а потом опять направился в сторону Жана. Он подходил тихо, медленно, неумолимо... Еще несколько секунд -- и ребенка, полумертвого от ужаса, постигла бы та же участь, что и собаку.
Но вдруг раздался страшный взрыв, казалось, будто вся гора обрушилась. Это было уже слишком для бедного Жана; он упал на землю и лишился чувств.
Когда он очнулся, ему сначала показалось, что он грезит или сходит с ума.
Он увидел перед собой огромную неподвижную массу: это был убитый лев, плававший в луже крови. Возле него, опираясь на карабин, стоял человек и с гордостью смотрел на поверженного зверя.