Томас Кастейра не мог опомниться от изумления. Он засыпал племянника вопросами. Слезы навернулись на его глаза, когда он выслушал простодушный рассказ обо всем, что пережили бедные дети, разыскивая его, а потом он крепко обнял храброго Жана, осыпая мальчика похвалами за его энергию и мужество.
-- Я не получил ни одного из писем, которые вы мне писали, -- сказал он, -- ведь я беспрестанно переезжаю с места на место. А где же твои братья? Ты, конечно, оставил их в форте Сен-Жермен?
-- Нет, они здесь!
-- Как, и они с тобой? Что же ты сразу не сказал?
-- Я так обрадовался встрече с вами, что и забыл...
С этими словами мальчик взял дядю за руку и повел его туда, где спали Мишель и Франсуа. Они даже не проснулись от выстрела -- до такой степени крепок был их сон после утомительного перехода. Жан хотел разбудить их, но дядя остановил его.
-- Пусть спят, бедняжки, они так устали, -- сказал он. -- Завтра познакомимся. А мы с тобою закусим и потолкуем.
Дядя и племянник проговорили всю ночь; Томас не мог наслушаться Жана, не мог налюбоваться на него.
-- Теперь все твои невзгоды кончились, мой славный мальчик, -- сказал он, -- ты и твои братья будете жить со мной, мы никогда больше не расстанемся, и я постараюсь заставить вас забыть, что вы перенесли.
-- Дорогой дядюшка, -- ответил Жан, бросаясь ему на шею, -- правду говорила мама, что лучше вас нет на свете человека и что вы будете нам отцом!