Было уже поздно, и намъ нужно было разойтись. Я попросилъ Иванова уйти первымъ, такъ какъ я хотѣлъ проводить Лопатина и по дорогѣ нѣсколько ближе познакомиться съ нимъ. Въ Лопатинѣ я увидѣлъ человѣка образованнаго и богато одареннаго. Но мнѣ непріятна была его манера говорить въ шутливомъ и легкомъ тонѣ о вещахъ, которыя для насъ были священными. Казалось, что революціонная работа для Лопатина не была дѣломъ, съ которымъ онъ сросся всѣми фибрами души, а чѣмъ-то случайнымъ, чѣмъ онъ занимался, какъ аматеръ. Очень вѣроятно, что въ основу этого впечатлѣнія легла та особенность его натуры, которую онъ самъ мѣтко охарактеризовалъ фразой: "я не человѣкъ партіи, а партизанъ".
Нѣсколько минутъ послѣ ухода Иванова, мы тоже вышли и направились пѣшкомъ черезъ Литейный мостъ къ Невскому.
По порогѣ Лопатинъ много говорилъ о заграничной жизни, о своемъ знакомствѣ съ корифеями европейскаго соціализма и т д. Говорилъ онъ очень занимательно и красиво.
Разстались мы съ Лопатинымъ на Невскомъ, при чемъ свиданіе у насъ было назначено на другой день на моей квартирѣ, которая несомнѣнно была чище, чѣмъ какая бы то ни было изъ квартиръ бывшихъ въ нашемъ распоряженіи въ городѣ.
Дворнику своему я сказалъ, что ко мнѣ будетъ приходить учитель нѣмецкаго языка, и послалъ даже его купить бутылку рому и сигаръ, пояснивъ, что нѣмецъ безъ этого не можетъ хорошо дѣйствовать. Получивъ 20 к. за комиссію дворникъ удовлетворился, и приходъ Лопатина нисколько его не заинтересовалъ.
А приходилъ Лопатинъ почти каждый день, вплоть до моего отъѣзда, приходилъ иногда наугадъ, когда у насъ даже не было назначено свиданія. За это время я его узналъ довольно близко.
Дня черезъ три послѣ пріѣзда Лопатина состоялось свиданіе между Лопатинымъ, Ивановымъ и мною, съ одной стороны и Александромъ Ивановичемъ съ другой, Александръ Ивановичъ упорно стоялъ на томъ, что надо дать удовлетвореніе требованіямъ и стремленіямъ молодыхъ и внести въ программу аграрный и фабричный терроръ. Узнавъ отъ Лопатина о новой организаціи, данной партіи, онъ пришелъ въ большое негодованіе и обнаружилъ еще большую непримиримость. И замѣтилъ, что шутливый и ироническій тонъ Лопатина очень его раздражалъ. При такомъ его раздраженіи веденіе переговоровъ не имѣло шансовъ на успѣхъ. Поэтому мы съ Ивановымъ рѣшили видаться съ Александромъ Ивановичемъ безъ Лопатина. Мы имѣли нѣсколько разговоровъ, на которыхъ присутствовали, кромѣ Александра Ивановича, члены его группы Стародворскій, Овчинниковъ, М--въ и П--въ. Разговоры долго не приводили ни къ какому результату. Неуспѣху переговоровъ много содѣйствовалъ тотъ фактъ, что, пока мы переговаривались, Лопатинъ велъ противъ Александра Ивановича г партизанскую войну -- или по его образному выраженію, "косилъ у него траву подъ ногами", т. е. отбивалъ у него молодежь. И всякій разъ, когда до Александра Ивановича доходили какія-нибудь свѣдѣнія въ этомъ смыслѣ, онъ являлся на свиданіе съ удвоенной дозой непримиримости. Одно время, казалось, мы совсѣмъ пришли къ соглашенію на томъ, что раньше всего необходимо объединить всѣ наличныя народовольческія силы, а затѣмъ уже ставить на очередь вопросъ о внесеніи поправокъ въ программу. Но вотъ Александръ Ивановичъ вызываетъ меня и Иванова на экстренное свиданіе, объявляетъ, что никакое соглашеніе между старой и молодой Народной Волей немыслимо и читаетъ намъ громоносную прокламацію противъ бывшихъ членовъ комитета и новой организаціи,-- прокламацію, которая должна была быть напечатана въ типографіи, принадлежавшей кружку молодыхъ народовольцевъ. Словомъ, разрывъ былъ полный, Что подлило масла въ огонь, я такъ и не могъ узнать. Я много говорилъ въ этотъ вечеръ, Напомнивъ исторію партіи за послѣдніе годы, я доказывалъ, что въ настоящій моментъ партія, а съ нею и все освободительное движеніе Россіи, переживаетъ жестокій кризисъ. Объединеніе всѣхъ наличныхъ революціонныхъ силъ для нея вопросъ жизни или смерти. Неужто въ такой моментъ люди, которымъ дороги интересы народа, могутъ желать раскола? Что значитъ та или другая личность, или даже группа личностей въ сравненіи съ роковымъ вопросомъ; быть или не быть организованному революціонному движенію въ Россіи?
Я говорилъ долго и, должно быть, съ чувствомъ, потому что мы оба прослезились и, кажется, даже обнялись, Александръ Ивановичъ изорвалъ въ клочки свою прокламацію и объявилъ, что отнынѣ онъ всѣми силами будетъ стремиться къ объединенію. Впослѣдствіи однако оказалось, что это еще не было его послѣднимъ словомъ. Окончательно рѣшилъ онъ этотъ вопросъ только мѣсяца черезъ два.
Во все время нашихъ переговоровъ мы, т, е. Ивановъ и я, встрѣчались, то по-одиночкѣ, то попарно съ Лопатинымъ, Садовой и Сухомлинымъ. Познакомившись съ ними, мы рѣшили признать новую организацію, но не оставаться въ Петербургѣ, а продолжать дѣло въ провинціи.
Когда переговоры съ Александромъ Ивановичемъ невидимому пошли на ладь -- это было около 10-го апрѣля -- мы сказали Лопатину о нашемъ намѣреніи уѣхать и изъявили желаніе окончательно и, такъ сказать, формально сговориться на счетъ плана дѣйствій.