В--га и четверыхъ рабочихъ окружили полицейскіе и повели къ жандармскому офицеру. Съ послѣднимъ В--гъ держалъ себя въ высшей степени надменно, заявилъ ему, что рабочіе, съ которыми онъ недавно случайно познакомился, ничего не знали объ его революціонныхъ убѣжденіяхъ, хотя онъ и пожелалъ имъ открыть глаза на всѣ ужасы теперешняго строя, и добавилъ, что онъ вполнѣ готовъ отвѣчать за свои дѣйствія, но сказалъ онъ еще, что по его мнѣнію, безпокоить вовлеченныхъ имъ въ бѣду рабочихъ несправедливо и, съ точки зрѣнія интересовъ правительства, даже не особенно благоразумно, Рабочіе, которые уже не были новичками, на допросѣ отлично разыграли оною роль, такъ что ихъ сейчасъ же отпустили. Что касается самаго В--га, то жандармскій офицеръ отнесся къ нему съ нѣкоторымъ почтеніемъ, потому что отецъ В--га былъ одинъ изъ Ростовскихъ богачей. Говорили потомъ, что синій церберъ оказался далеко не неподкупнымъ; за 5.000 руб. онъ далъ дѣлу такой оборотъ, что В--гъ былъ вскорѣ высланъ административнымъ порядкомъ на 3 года въ Западную Сибирь. За пропаганду среди рабочихъ народовольцы шли въ тѣ времена на каторгу.
Недавно я видѣлся съ П--мъ, который между прочимъ передалъ мнѣ, что, по возвращеніи изъ ссылки, В--гъ совершенно устранился отъ всякаго знакомства съ революціонерами и принялъ дѣятельное участіе въ отцовскихъ коммерческихъ предпріятіяхъ. Встрѣтившись разъ съ П--мъ, онъ хотѣлъ объясниться съ нимъ, но суровый П--въ заявилъ ему. что объясняться имъ не въ чемъ.
Второй переполохъ произошелъ у насъ по случаю паспорта, по которому жилъ Сергѣй Ивановъ. Снявши комнату у какого-то чиновника, Ивановъ далъ паспортъ, на которомъ уже было нѣсколько ростовскихъ явокъ на прописку, и въ свое время получилъ его обратно. Хозяинъ у Иванова оказался назойливымъ и успѣлъ выпроситъ у него взаймы 25 р.,-- деньги тогда у насъ были. Разъ Ивановъ, гуляя въ Общественномъ саду, потерялъ свой паспортъ. Черезъ три дня ему вернули его изъ полиціи съ совѣтомъ больше не терять его. Казалось, положеніе Иванова было поистинѣ незыблемымъ. Но вотъ Ш--въ, который подъ спокойной наружностью вполнѣ приличнаго банковскаго чиновника скрывалъ рѣдкую настойчивость и умѣнье пользоваться обстоятельствами, добылъ изъ канцеляріи полицеймейстера связку тайныхъ приказовъ на счетъ розыска лицъ, обвинявшихся въ политическихъ преступленіяхъ, Въ связкѣ оказался приказъ о немедленномъ арестѣ лица, проживающаго по паспорту кіевскаго дворянина Лысенко, г.-е. по паспорту, по которому жилъ Ивановъ. Удивительнѣе всего было то, что приказъ этотъ уже имѣлся въ Ростовѣ, когда Ивановъ прописался въ гостинницѣ, потомъ на квартирѣ, и наконецъ еще разъ бросилъ вызовъ судьбѣ, потерявши паспортъ и давши полиціи случай лишній разъ присмотрѣться къ нему.
Я тогда жилъ на дачѣ около Армянскаго Монастыря у дяди одного изъ членовъ кружка Ч--ва. Туда ко мнѣ часто пріѣзжалъ Ивановъ и изрѣдка и другіе революціонеры. Однажды послѣ обѣда Ивановъ пріѣзжаетъ очень взволнованный и показываетъ мнѣ вышеупомянутый приказъ объ его арестѣ. По словамъ Иванова, онъ давно уже замѣтилъ, что хозяинъ его ведетъ себя подозрительно, все разспрашиваетъ о занятіяхъ его и роется въ вещахъ. Съѣхать теперь съ квартиры оффиціально Ивановъ считалъ неблагоразумнымъ и рѣшилъ скрыться, оставивъ вещи хозяину. Я вполнѣ съ нимъ согласился, хотя меня сильно безпокоила мысль о тѣхъ полицейскихъ розыскахъ, которые начнутся, когда откроется побѣгъ Иванова. Что у хозяина Иванова могли возникнуть подозрѣнія, я вполнѣ допускалъ. Но я былъ увѣренъ, что съ того времени ни за типографіей, ни за кѣмъ изъ насъ не было ни малѣйшаго слѣженія. Я почти каждый день пріѣзжалъ въ городъ, часто проѣзжалъ верхомъ (дядя Ч--ва занимался хозяйствомъ и у него было много лошадей) по улицамъ, которыя прилегали къ типографіи и ни разу ни замѣтилъ чего бы то ни было подозрительнаго. Но это не значило, что типографія не подвергнется сильной опасности, когда жандармы начнутъ разыскивать, что Ивановъ дѣлалъ въ Ростовѣ въ продолженіи полутора мѣсяца. Дѣлать однако было нечего. Я собралъ Иванову приданое изъ своихъ вещей и отвезъ его на полустанокъ къ поѣзду, который уходилъ на сѣверъ и въ который Ивановъ благополучно сѣлъ.
Хозяинъ Иванова дѣйствительно оказался страннымъ субъектомъ. Недалеко отъ Иванова жила Добрускина, съ которой онъ, конечно, видѣлся. Котда Ивановъ скрылся, хозяинъ прислалъ спросить Добрускину, не знаетъ ли она куда дѣвался его жилецъ! Какъ онъ узналъ о знакомствѣ Иванова съ Добрускиной, осталось для насъ тайной. Но замѣчательнѣе всего то, что жандармамъ инцидентъ съ Ивановымъ остался неизвѣстнымъ. Я предполагаю, что хозяинъ, нашедши въ вещахъ Иванова нелегальную литературу, понялъ въ чемъ дѣло, выписалъ Иванова изъ домовой книги и оставилъ себѣ его вещи. Вѣроятно, мотивомъ его молчанія былъ скорѣй страхъ передъ революціонерами, чѣмъ сочувствіе къ нимъ.
X.
Пріѣзд Лопатина и планы на будущее.
Съ отъѣздомъ Иванова работы въ типографіи продолжались по заведенному порядку, и уже было приступлено къ печатанію перваго листа номера. Это было въ 20 числахъ августа, когда пріѣхалъ Лопатинъ. Случайно вышло такъ, что раньше, чѣмъ попасть ко мнѣ на дачу, Лопатинъ долженъ былъ пройти черезъ три передаточныхъ пункта (нормальныхъ явокъ было двѣ, одна общая, другая ко мнѣ) и, по своему обыкновенію, онъ подошелъ ко мнѣ съ шутливымъ замѣчаніемъ:
-- Ну, къ вамъ какъ къ сказочному принцу трудно добраться!
Когда я взглянулъ на Лопатина, я увидалъ, что все лицо его носило грустное и усталое выраженіе. Въ какихъ-нибудь пять мѣсяцевъ Лопатинъ постарѣлъ на много лѣтъ.