Сначала въ Бѣлозерскѣ, а потомъ въ Новомосковскѣ и Бахмутѣ, Екатеринославской губ., куда меня перевели по болѣзни (у меня обнаружился туберкулезъ легкихъ), я слѣдилъ, какъ могъ, за тѣмъ, что творилось тогда на Руси. Въ концѣ 78-го года мнѣ попалъ въ руки номеръ "Земли и Воли", но по немъ я не могъ выяснить себѣ характеръ новаго движенія. Гораздо яснѣе стало для меня положеніе, когда годъ спустя "Земля и Воля" распалась на "Народную Волю" и "Черный Передѣлъ".
Программа "Чернаго Передѣла" показалась мнѣ не реальной, главнымъ образомъ потому, что, отвергая всякую политическую борьбу, она заранѣе отказывалась отъ могучаго орудія для поднятія самосознанія массъ и крайне'' нецѣлесообразно суживала сферу своего дѣйствія. Кромѣ того "Черный Передѣлъ" игнорировалъ городскихъ рабочихъ, которые гораздо болѣе подготовлены жизнью къ воспринятію соціалистическихъ идей, чѣмъ крестьяне.
Рѣшеніемъ "судебъ капитализма" я тогда не занимался, но зналъ, что въ Россіи существуетъ капиталистическое производство съ его фабриками и заводами, и что существуютъ поэтому фабричные и заводскіе рабочіе, которые должны были быть авангардомъ соціально-революціонной арміи.
Я стараюсь по возможности передать свои тогдашнія мысли и впечатлѣнія, избѣгая тѣхъ поправокъ и, видоизмѣненій, которыя были внесены въ нихъ позднѣйшими наслоеніями. Поэтому я ничуть не утверждаю, что правильно постигъ тогда сущность "Чернаго Передѣла". Возможно и даже вѣроятно, что при нѣкоторомъ стараніи въ немъ можно найти зачатки того единоспасающаго пониманія соціализма, которое изъ Чернопередѣльцевъ сдѣлало россійскихъ соціалъ-демократовъ... Теперешнимъ потомкамъ "Чернаго Передѣла" покажется; вѣроятно, смѣшнымъ упрекъ, который я нѣкогда мысленно обращалъ къ ихъ прародителю въ игнорированіи городскаго пролетаріата. Да отнесутся они снисходительно къ этому грѣху моей молодости!
Насколько не понравилась мнѣ программа "Чернаго Передѣла", настолько же пришлась мнѣ сразу по вкусу программа "Народной Воли"... Я пишу здѣсь не исторію "Народной Воли", а даю только "свидѣтельскія показанія" о ней. Историкъ опредѣляетъ, чѣмъ въ дѣйствительности была знаменитая "Программа Исполнительнаго Комитета", я же могу только сказать, какъ она отразилась въ моемъ умѣ, какъ направила мои дѣйствія.
Прежде всего очень по душѣ пришлась мнѣ первая же фраза программы: "По основнымъ своимъ убѣжденіямъ мы соціалисты-революціонеры". Я зналъ, что существуетъ одинъ только соціализмъ, революціонный, потому что онъ является единственно логическимъ выводомъ изъ классовой структуры современнаго общества. Былъ я также болѣе или менѣе знакомъ съ соціалистическимъ движеніемъ въ Западной Европѣ и чувствовалъ, что этимъ своимъ заявленіемъ партія "Народной Воли" какъ бы пріобщается къ всемірному соціализму, выразителемъ котораго былъ "Интернаціоналъ", А это мнѣ казалось чѣмъ то очень хорошимъ.
Что касается примѣненія этихъ "основныхъ учрежденій" къ условіямъ русской жизни, то и тутъ мнѣ казалось, что программа Исполнительнаго Комитета ставитъ вопросъ вполнѣ правильно.
Какъ извѣстно, движеніе въ народъ вызвало со стороны правительства жестокія преслѣдованія противъ передовой части интеллигенціи. Преслѣдованія эти показали, что правительство не намѣрено допустить пропаганду соціалистическихъ идей, въ какую бы мирную форму она не отливалась. Какъ естественная реакція противъ правительственныхъ гоненій, у болѣе активныхъ элементовъ революціонно-настроенной интеллигенціи возникло стремленіе вступить въ непосредственную борьбу съ полицейскимъ строемъ, который мѣшалъ осуществленію ихъ завѣтныхъ желаній. Отсюда до общаго положенія, что нельзя работать для распространенія соціалистическаго идеала, игнорируя политическія условія, оставался одинъ только шагъ, и шагъ этотъ былъ сдѣланъ "Народной Волей". Ставя въ первую линію борьбу съ самодержавіемъ, Народная Воля вполнѣ, какъ мнѣ казалось, раціонально учитывала тогдашнее настроеніе общества. Турецкая кампанія и предшествовавшее ей движеніе на Балканахъ расшевелили общественную мысль и вызвали въ ней запросы, болѣе или менѣе ясное отраженіе которыхъ можно найти даже въ легальной литературѣ того времени. "Всѣ" желали и ждали чего то, причемъ повѣтріе распространилось даже на такіе элементы общества, которые не умѣли въ точности опредѣлить, хотѣлось ли имъ "конституціи" или "севрюжины съ хрѣномъ". Особенное оживленіе замѣтно было среди болѣе передовой интеллигенціи. Я помню рѣзкіе толки и горькія нареканія по поводу того, что Болгарія и даже Турція удостоились конституціи, а мы остаемся въ положеніи безправныхъ рабовъ и т. д. И, такъ какъ повѣтріе фрондированія замѣчалось болѣе или менѣе всюду, то ничего не было легче, какъ вывести изъ него заключеніе, что самодержавіе подгнило, что въ обществѣ и -- скачекъ!-- въ народѣ назрѣли и назрѣваютъ революціонные элементы, которые нужно только сорганизовать для совмѣстнаго и единовременнаго напора, чтобы переворотъ совершился. Такъ думалось мнѣ, такъ думалось и многимъ другимъ моимъ современникамъ, которые въ программѣ Исполнительнаго Комитета съ радостью увидѣли какъ бы отраженіе и осуществленіе своихъ мыслей.
Введеніе политической борьбы въ программу соціально-революціонной партіи представлялось мнѣ тогда въ высшей степени раціональнымъ и по соображеніямъ "научнаго" характера. Я не даромъ начитался исторіи. Изъ моихъ чтеній я вынесъ понятіе, что прогрессъ общества осуществляется борьбою общественныхъ группъ, изъ которыхъ оно состоитъ. Вся исторія наполнена борьбою. Боролась въ Западной Европѣ королевская власть съ феодализмомъ, буржуазія съ феодализмомъ и королевской властью, а теперь "четвертое сословіе" вступаетъ во имя своихъ классовыхъ интересовъ въ борьбу съ буржуазіей. А у насъ? Съ тѣхъ поръ какъ царская власть раздавила остатки народнаго самоуправленія и раздѣлалась съ слабыми попытками бояръ внести въ нее кой какія ограниченія, элементъ сознательной групповой борьбы, главный двигатель общественнаго прогресса, отсутствуетъ въ русской исторіи. И вотъ теперь Народная Воля впервые поднимаетъ знамя организаціонной борьбы противъ самодержавной царской власти. Борьбы во имя интересовъ буржуазіи, господство которой должно было повидимому стоять на исторической очереди? Нѣтъ, потому что соціалистическая- по своему міровозрѣнію и по своимъ стремленіямъ, революціонная интеллигенція, создавшая "Народную Волю", ставила себѣ задачи, которыя только частью совпадали съ интересами буржуазіи, а въ остальномъ были прямо противоположны имъ. Тотъ фактъ, что борьбу противъ самодержавія подняла не россійская буржуазія, аморфное состояніе которой было тогда для всѣхъ очевидно, а революціонная интеллигенція, выступившая, какъ представительница интересовъ эксплуатируемыхъ, казался мнѣ въ высшей степени знаменательнымъ.
Какъ и многіе другіе, я умилялся тогда духомъ передъ знаменитыми "устоями" народной жизни, пѣвцомъ которыхъ былъ Златовратскій. Связывая вышеуказанный фактъ съ "общинными идеалами" русскаго народа, я видѣлъ въ немъ проявленіе своеобразности русской исторіи,-- своеобразности, открывавшей весьма широкіе горизонты на будущее...