"Вадим" был также уничтожен.
Указ 1771 года установил цензуру на иностранную литературу. Некоему иностранцу Гартунгу была дана привилегия для напечатания в Петербурге книг исключительно на иностранных языках. Ему вменялось в обязанность предъявлять Академии наук для освидетельствования "всё, что в его типографии будет принесено, или выписано". Причём для контроля, на книге впервые обязали пропечатывать название типографии. Через пять лет, в 1776 году, выдана привилегия книгопродавцам Вейтбрехту и Шнору на печатание в их типографиях книг, не только иностранных, но и русских.
В 1798 году учреждена цензура во всех портовых городах -- для рассматривания привозных книг. В указе по этому поводу сказано: "правительство, ныне во Франции существующее, желая распространить безбожные свои правила во все устроенные государства, ищет развращать спокойных обитателей оных сочинениями, наполненными зловредными умствованиями, стараясь те сочинения разным образом рассеивать в обществе, наполняя оными даже и газеты свои. За нужное признаем повелеть Сенату нашему устроить во всех портах цензуру для привозимых книг".
При Павле, в 1800 году, ввоз книг временно из-за границы был вовсе приостановлен, потому что "заграничные книги, как говорилось в указе, наполнены развратом веры, гражданского закона и благонравия". Впрочем, этот закон в следующем, 1801 году, был отменён: "повелеваем учиненное указом 1800 года запрещение на впуск из-за границы всякого рода книг и музыкальных нот, отменить, равномерно запечатанные по повелению 1800 года частные типографии распечатать".
В 1802 году император Александр I нашёл необходимым уничтожить вовсе предупредительную цензуру и заменить её карательной, которая, к сожалению, не была поставлена на надлежащее основание. В 1803 году возбудилась мысль о восстановлении предупредительной цензуры. Министром народного просвещения, графом Завадовским, был представлен в 1804 году в Государственный совет проект первого цензурного устава в России.
В своей докладной записке на имя государя, граф Завадовский так объясняет мотивы учреждения "цензурного комитета" в России, именно в Петербурге. "Ваше Императорское величество, купно с прочими обязанностями, возложенными на Министерство народного просвещения, предоставили попечению оного цензуру книг. Министерство не замедлило сделать приличные по сему предмету распоряжения, поручив смотрение за изданием книг университетам; и таковое распоряжение, удостоено будучи Высочайшего утверждения, действует в своей силе во всех учебных округах, где есть уже университеты. Между тем, поелику в здешней столице университета ещё не существует, цензура книг осталась на прежнем положении в ведении гражданского губернатора, который, в рассуждении множества по должности своей дел, не мог надлежащим образом иметь смотрение за изданием книг. В отвращение сего Министерство просвещения положило учредить в здешней столице цензурный комитет до открытия университета, составив оный из ученых особ, и для единообразного руководства в рассматривании книг и сочинений во всей Империи, начертало устав. Сими постановлениями ни мало не стесняется свобода мыслить и писать, но токмо взяты пристойные меры против злоупотребления оной".
Управление по делам цензуры, на основании этого устава сосредоточено было в министерстве народного просвещении; при каждом университете устроен был комитет из профессоров, без одобрения которого никакое сочинение не могло подвергаться тиснению -- (§ 4).
Всего в уставе насчитывалось 47 параграфов.
Главная цель предварительного рассматривания: "доставить обществу книги и сочинения, способствующие к истинному просвещению ума и образования нравов, и удалить книги и сочинении, противные сему намерению" (§ 2). Цензурному комитету и каждому цензору в отдельности вменено было в обязанность наблюдать, "чтобы в произведениях печати не было ничего противного закону Божию, правительству, нравственности и личной чести гражданина" (§ 15). Если же в рукописи встречались подобные места, то цензор должен был возвращать её издателю для исправления, не дозволяя себе никаких помарок. Цензурный комитет предает автора в руки правосудия, если в своём сочинении автор явно отвергал бытие Божие, вооружался против веры и законов отечества, оскорблял верховную власть и высказывал мысли, совершенно противные духу общественного порядка и спокойствия (§ ю). Преследуя злоупотребления, устав, однако, не преграждал пути для успешного развития науки и добросовестной оценки государственных и общественных вопросов: "скромное и благоразумное наследование всякой истины, относящейся до веры человечества, гражданского состояния, законодательства, государственного управления или какой бы то ни было отрасли правительства, не только не подлежит и самой умеренной строгости, но пользуется совершенной свободой печати, возвышающей успехи просвещения" (§ 22). Золотое правило для цензора: "когда место, подверженное сомнению, имеет двоякий смысл, в таком случае лучше истолковать оное выгоднейшим для сочинителя образом, нежели его преследовать (§ 21).
Сочинение, одобренное цензурой к печати, должно быть скреплено по листам цензором. Время одобрения и имя цензора выставлялось на обороте заглавного листа.