Несмотря на сосредоточение цензурной власти при министерстве народного просвещения, в цензурное дело вмешивались все, кто только чувствовал себя довольно авторитетным для того, чтобы делать внушения.
По предложению министра двора, цензурным комитетом было запрещено пропускать статьи об игре актёров.
Граф Разумовский в 1815 году, по поводу нескольких статей о театре, представленных цензурой, дал следующий отзыв: "суждения о театрах и актёрах позволительны только тогда, когда бы оные зависели от частного содержателя", но суждения об императорских театрах и актёрах, находящихся на службе его Величества, он находит не уместными.
Хотя цензурный устав 1804 года в теории и представлял свободу основательному и добросовестному обсуждению вопросов, касающихся государственной жизни, но на деле это положение встречало разные препятствия.
Так, например, по поводу тогдашних политических отношений России к другим державам, положение цензуры и самих авторов было затруднительно. Возбранялось, например, неодобрительно отзываться о Наполеоне.
В мартовской книжке "Русского Вестника" 1808 года сказано: "В продолжение прошедшего похода Наполеон всегда был близок к погибели, и чем далее заходил, тем опасность его становилась ужаснее, неизбежнее" и т. д. Подобные отзывы вызвали со стороны министерства замечания: "Таковые выражения не приличны и предосудительны при настоящем положении, в каком находится Россия к Франции". И потому всем учебным округам предписано было, чтобы "цензоры не пропускали никаких артикул, содержащих известия и рассуждения политические".
Другой пример. В 1802 году свободно обращалась книга "Histoire de Bonaparte", наполненная напыщенными похвалами императору французов. В 1807 году, т. е. во время войны с Францией, книга эта, "во уважение нынешних обстоятельств", была запрещена, и цензурный комитет дал следующий отзыв о ней: "сочинитель этой книги от начала до конца превозносит Бонапарта, как некое божество, расточает ему самые подлые ласкательства, представляет все его властолюбивые деяния в самом благовидном виде, все его несправедливые присвоения и хищничества представляет праведными и законными. Вообще, автор обнаруживает себя попеременно то почитателем революций, то подлым обожателем хищников трона".
Во время борьбы России со всей Европой, цензурное ведомство издало следующее распоряжение: осенью на 1812 год велено было приготовить календарь без родословной чужеземных владетельных домов.
В 1817 году в цензурной практике возникла мысль о предварительном просмотре статей, касающихся различных частей государственного управлении -- теми ведомствами, до которых они касались. Цензурным комитетам предписано было, чтобы они не пропускали "ничего относящегося до правительства, о предмете которого в книжке рассуждается".
Авторы горько жаловались на прижимки цензуры. Не говоря уже о писателях мало известных, даже Карамзин не избежал тяжести цензуры: ему, как известно, Высочайше дозволено было печатать свою "Историю Государства Российская" без цензуры. Печаталась она в военной типографии. В 1816 году бывший дежурный генерал приостановил печатание, требуя цензурного разрешения. Карамзин жаловался на это князю Голицину. "Академики и профессоры, -- писал он, -- не отдают своих сочинений в публичную цензуру; государственный историограф имеет, кажется, право на такое же милостивое отличие. Он должен разуметь, что и как писать; надеюсь, что в моей книге нет ничего против веры, Государя и нравственности; но быть может, что цензоры не позволят мне, например, говорить свободно о жестокости царя Иоанна Васильевича. В таком случае, что будет история?"