Цензура учреждена была не только для противодействия положительно вредным направлениям, но и для воспитания общества. На цензурный устав 1826 года возложены были три главнейших попечения: о науках и воспитании юношества, о нравах и внутренней безопасности и о направлении общественного мнения согласно с политическими обстоятельствами и видами правительства.
Главным органом цензуры создан был верховный цензурный комитет из трёх членов министров: народного просвещения, внутренних дел и иностранных дел. В самых цензурных правилах до мельчайшей подробности определены обязанности цензора именно с воспитательно-педагогической точки зрения.
Чтобы иметь хоть какое-нибудь понятие об этом уставе, упомянем вкратце о некоторых его параграфах, наиболее рельефных.
Запрещалось помещать официальные статьи и известия о важнейших событиях, относящихся до России, прежде, нежели они обнародованы будут от правительства (§ 139). Не позволялось пропускать к напечатанию места в сочинениях и переводах, имеющие двоякий смысл, ежели один из них противен цензурным правилам (§ 151). Запрещалось авторам выпущенные цензурой места обозначать точками или другими знаками, "как бы нарочно для того поставляемыми, чтобы читатели сами угадывали содержание пропущенных повествований или выражений, противных нравственности, или общественному порядку" (§ 152).
Запрещались сочинения, "в которых явно нарушаются правила и чистота русского языка" (§ 154). Вменялось в обязанность не пропускать к книгопечатанию книгопродавческих каталогов с несправедливой похвалой книгам, чтобы "любители чтения не могли быть через то приводимы к неосновательному желанию приобрести книги, не заслуживающие их внимания"; не велено пропускать отрывки из целых сочинений, не имеющие "полноты содержания в отношении к нравственной, полезной или по крайней мере безвредной цели". Международным политическим отношениям России к Европе того времени посвящен следующий параграф: цензура обязана строго наблюдать, чтобы не печаталось "ничего неуважительного или обидного для держав, находящихся в дружественных с Россией отношениях, и в особенности для Священного союза". Параграфы 173-185 относятся до книг по части словесности, географии и статистики.
О цензуре исторических книг в § 181 сказано: "история не должна заключать в себе произвольных умствований, которые не принадлежат к повествованию".
В §§ 186-193 даются наставления о цензуре книг логических, философских, юридических, а также по части естественных наук и медицины. В отношении медицинских наук "наблюдать следует, чтобы вольнодумство и неверие не употребили некоторые из них орудиями в поколебанию в умах людей неопытных достоверности священнейших для человека истин, например, как духовность души, внутреннюю свободу и высшее определение в будущей жизни. А потому постановляется в обязанность цензорам, чтобы они тщательно отсекали в рассматриваемых сочинениях всякое к тому покушение".
К счастью, действие этого устава было кратковременно: скоро обнаружилось, что подобными постановлениями о печати эта последняя совсем подрывается в своём корне. В обществе раздавались голоса против строгости цензуры. Говорили, что по такому уставу можно и "Отче наш" перетолковать "якобинским" наречием: русской науке и литературе приходилось зачахнуть. И потому потребовалась реформа в цензурном уставе.
Новый устав 1828 года отказался от своей педагогической роли: он просто обязывает цензуру "рассматривать произведения словесности, науки и искусств, назначаемые к изданию в свет внутри государства, посредством книгопечатания, гравирования или литографии".
Новый устав слагал с цензоров быть судьями в литературном отношении цензурируемых книг. В § 6 устава говорится, что цензура должна обращать внимание на дух статьи, а не привязываться к отдельным словам и фразам, "и в суждениях своих принимать всегда явный смысл речи, не дозволяя себе произвольного толкования оной в дурную сторону". Цензура должна была следить за неприкосновенностью "коренных законов империи", хотя об остальных законах, менее важных, можно было писать смело.