Аввакум сослан был в Пустозёрский острог на Печоре вместе с его сообщниками: дьяконом Фёдором и попом Лазарем. Держали их тут в строгом отдалении от внешнего мира. "Осыпали нас землею, -- рассказывает протопоп, -- сруб в земле, и паки около земли другой сруб, и паки около всех общая ограда за четырьмя замками, стражие же пред дверьми стражаху темницы". Все это не помешало, однако, узникам написать целый ряд посланий и догматических сочинений, которые они через стражу же, мало-помалу перешедшую на их сторону, распространяли между своими единомышленниками.
Когда пустозерские послания достигли до властей, преследование неисправимых расколоучителей усилилось: Аввакума посадили в отдельный сруб, врытый в землю, на хлеб и на воду, а дьякону Фёдору и попу Лазарю, за их резкие выражения повырезали языки.
Четырнадцать лет провёл Аввакум в Пустозёрске, не отказываясь ни на йоту от своих убеждений. В 1681 году он написал письмо к царю Фёдору Алексеевичу, в котором обращается к нему с такой просьбой: "а что, царь-государь, кабы ты мне волю дал, волю, я бы их (никонианцев), что Илия-пророк всех перепластал во един день. Не осквернил бы рук своих, но освятил, чаю... Перво-бы Никона, собаку, разсекли на четверо, а потом бы никониан". Но этого мало, Аввакум начинает поносить память Алексея Михайловича, за что и присуждён был к сожжению на костре вместе со своими "соузниками". "1 апреля 1681 г., -- сообщает Мельников на основании раскольничьей литературы, -- построили в Пустозёрске сруб из дров, на котором сгорели Аввакум, Лазарь, Епифаний и Никифор. Аввакум предвидел казнь и заблаговременно распорядился имуществом и раздал книги.
На казнь собрался народ и снял шапки... дрова подожгли, замолчали все; Аввакум народу говорить начал и крест сложил двуперстный: "вот будете этим крестом молиться -- вовек не погибнете, а оставите его -- городок ваш погибнет, песком занесет; а погибнет городок, настанет и свету конец!" Огонь охватил казнимых, и один из них закричал; Аввакум наклонился к нему и стал увещевать... Так и сгорели".
На одной из далёких окраин России, в Поморье, в Соловецком монастыре, в 1657 году, вспыхнуло открытое возмущение по поводу исправленных книг. Когда туда проникли новые служебники, то "чёрный собор", с митрополитом во главе, были не довольны ими: "встали новые учители и от веры Православной и отеческаго предания нас отвращают и велят нам служить на ляцких крыжах (польских крестах) по новым служебникам".
Монахи послали царю челобитную, которую мы и приводим ниже, как образец старинного слога.
"Бьют челом богомольцы твои государевы: Соловецкаго монастыря келарь Азарий, бывший Саввина монастыря архимандрит Никанор, казначей Варсонофий, священники, дьяконы, все соборные чернецы и вся братия рядовая и больнишная, и служки, и трудники все. Прислан с Москвы к нам архимарит Сергий с товарищи учить нас церковному преданию по новым книгам, и во всем велят последовать и творить по новому преданию, а предания великих святых Апостол и св. отец седми вселенских соборов, в коем прародители твои государевы и начальники преподобные отцы Зосима и Савватий и Герман и преосвященный Филипп митрополит, ныне нам держаться и последовать возбраняют. И мы чрез предания св. Апостол и св. отец священные уставы и церковные чины пременять не смеем, понеже в новых книгах выходу Никона патриарха, по которым нас учат по новому преданию, вместо Исуса написано с приложением излишней буквы Иисус, чего страшно нам грешным не точию приложити, но и помыслити" и т. д. "Милосердый государь! помилуй нас нищих своих богомольцев, не вели архимариту Сергию прародителей твоих и начальников наших, преподобных Зосимы, Савватия, Германа и Филиппа предание нарушить, и вели, государь, нам в том же предании быть, чтоб нам врознь не разбрестись и твоему богомолию украйному и порубежному месту от безмодства не запустеть".
Алексей Михайлович, получив челобитную, хотел воздействовать на монахов мерами кротости и послал увещевание. Но монахи были непреклонны и послали в ответ: "Вели, государь, на нас свой царский меч прислать, и от сего мятежнаго жития преселити нас на оное безмятежное и вечное житие".
И Алексею Михайловичу пришлось прибегнуть к силе.
Пользуясь неприступным положением своей обители, монахи целых 20 лет отсиживались за стенами её от царских воевод, пока, наконец, в 1676 году не были усмирены окончательно. Главнейшие мятежники были повешены.