Вдовствующая императрица известила рескриптом Вязмитинова, что мир с турками заключен, о чем и уведомлен Государь; но по неполучении от султана ратификации, нельзя еще оный торжествовать. Известие сие обрадовало, но привыкшие к недоверчивости не торжествовали, а ждали подтверждения. Между тем как веселились в Вильне, войска наши отодвигали от границ, кои совершенно оставлены без обороны.
12-го числа французы перешли Неман с четырьмя колоннами, в Ковне, в ...... и Юрбурге,-- во всех сих местах были только казачьи посты, которые сорваны; первое известие о вторжении неприятеля в наши пределы пришло в Вильну ночью с 12-го на 13-е июня.
13-го числа Государь, со всем войском, оставил Вильну; из жителей кто хотел и мог выехал, но большая часть осталась ждать французов, которые заняли Вильну 14-го числа. 17-го получено здесь известие, что ворвались или, справедливее сказать, что вошли французы в Россию; не умею изъяснить чувств, возбужденных сею вестью; все, что досада, стыд и горесть имеют тягчайшего, слилось для удручения сердец истинно русских; не облегчало их чтение рескрипта на имя Н. И. Салтыкова, коего выражения оказывали недоверчивость к себе и боязнь.....
Напрасно стали нам доказывать, что оборонительная война гораздо выгоднее наступательной, вообще уверяли нас, что план постановленный премудр и Наполеона заведут и обманут; в пустыне проповедывали оптимисты сии, никого не убеждая; горесть, негодование были во всех устах и на всех лицах. Через день печатались известия из армии, кои назывались bulletins.
В них говорили об успехах наших, о медленности Наполеоновой, о недоверчивости к силам своим, самое же дело нам показывало совершенно противное; успевали мы точно в отступлении, неприятель же не завоевывал, но забирал целые губернии. Горесть и страх час от часу умножались, однако же старались нас обмануть (?), уверяя, что необычайный сей поступок происходит от того, отступают только до назначенного места, .... что все это делается по премудрому плану ..., что, придя в крепкую позицию, остановятся и отразят неприятеля, что нужно сие, чтобы наверное его разбить и заставить раскаяться в дерзости. Сии и подобные предположения несколько времени нас тешили, сперва оным верили, надеялись, потом начали сомневаться и, наконец, изверились совершенно.
24-го июня Барклай отдал престранный приказ, превитиеватый, хотя не совсем складно написанный, в котором призывает их храбро поражать врага, а сам от него велит бежать. Еще оставалась некоторая надежда, что войска наши остановятся в укрепленном лагере, на время, при Дриссе; вступили в оный 28-го числа. Июня 27-го, незабвенный вечно для России день Полтавской победы, не пропущен также без приказа, хотя в нем, напоминая победы праотцев наших, заставляют потомков следовать по стезям их, но между тем велят идти назад, что, однако же, надобно сказать к чести наших воинов, весьма не охотно исполняют.
Лагерь при Дриссе, -- говорят и мало делают, во многоглаголании несть спасения, -- укрепленный долго с великими трудами и издержками, скоро был оставлен и погас последний слабый луч надежды нашей. В последних числах сего месяца прибыл сюда граф Голенищев-Кутузов, которого, по заключении турецкого мира, рескриптом вызвал Государь для получения должной им награды, сдав армию адмиралу Чичагову; можно было подумать, что Кутузову поручено будет начальство флотом, но нет, он, прибыв сюда, не нашел не только наград, но и самого награждающего с обычною кротостью и спокойствием духа. Огорченный только общим несчастием и по опытности и дальновидности более еще других предвидел бедствия.
Июль. Час от часу унылее и мрачнее становились частые и ложные обещания Барклая остановиться и отразить неприятеля; они вывели из терпения. Получено от 6-го известие, что после описанных успехов армия быстро следует к Полоцку, соображая свои движения с неприятельскими, то есть отступает по мере его приближения. Горесть, страх и отчаяние овладели всеми; со всех сторон получаемы были страх наносящие известия; Эссен в чрезмерной робости пишет из Риги, что не может отвечать за целость оной и преградить неприятелю путь к Петербургу; сотни рижских выходцев, вседневно сюда прибывающих, подтверждают слова его и умножают всеобщий страх; всем присутственным местам велено сбираться и сделан чрезвычайный совет; призван граф Голенищев-Кутузов; сие обстоятельство усугубило ужас. Председатель Совета, гр. Салтыков, человек без твердости и старый царедворец, решился призвать в Совет оставленного, гонимого двором, -- знать уже все погибло! Кутузов подал совет вызвать войска из Финляндии, сделать укрепления со стороны Нарвы и Псковской дороги, в выгодных местах; назначил Чичагова. Разнесшиеся повсеместно о сем слухи привели всех в недоумение и робость, стали думать о побеге из Петербурга, многие стали выезжать, другие сбираться и укладываться. Всеобщее уныние и страх усугубились по получении здесь 10-го числа манифеста, коим призывал Государь всех сынов России на защиту отечества; с сокрушенным сердцем оный читали, но, дыша злобою и мщением на врага, охотно приняли предлагаемый способ, коим надеялись ему отмстить за стыд и горесть. Получено известие, что Государь 7-го числа оставил армию в Полоцке и едет чрез Смоленск в Москву; весть сия несколько ободрила, начали надеяться, что может быть план войны переменился; доброжелатели Барклая стали проповедывать, что он был стеснен и не мог следовать своим планам, что Фуль и Армфельд, сбивая Государя, ему мешали; в то-же почти время Витгенштейн отразил неприятеля и взял генерала St ......; луч надежды опять проглянул, но увы, не долго приятная мечта нас утешала.
13-го (июля) получено известие, что ратификация мира подписана султаном. 14-го было благодарственное молебствие; утешил мир унылые души наши и, что называется, хоть дух перевели; замедление получения ратификации приводило уже в сомнение, боялись, чтоб французам не удалось коварствами преклонить султана на свою сторону. 17-го числа, во исполнение манифеста, открылось собрание дворянства с.-петербургской губ. для устроения ополчения. Начальником избрали гр. Голенищева-Кутузова, который благосклонно принял просьбу дворянства и со слезами их благодарил, прибыв в собрание, где его встретили с восторгом и восклицаниями; полки, названы дружинами, составляющие оные -- воинами, коих назначено с 25 душ один. Гр. Голенищев-Кутузов занялся с деятельностию и усердием образованием с.-петербургского ополчения; по доблестям и заслугам его маловажно для всех казалось занятие сие, но великие люди не унижаются, занимаясь малым, но оное возвышают, не имея на то время иного способа быть полезным отечеству; не возгнушался и сим постом, ему предлагаемым, подобно Эпаминонду, не отрекшемуся после предводительства армиями, служить простым воином под начальством неопытных полководцев, возведенных пронырством и коварством на высшую степень. Прежде собрания дворянского был молебен в Казанском соборе, перед коим прочтено воззвание Св. Синода, превосходящее все, что прежде было писано и обнародовано; по мыслям и по приличности и красоте слога вдохновенно оное кажется верою и любовью к церкви и отечеству. В сей же день получено известие от 9-го, что армия идет форсированным маршем к Витебску, но единственно для соединения с армией кн. Багратиона, коей авангард уже в окрестностях Могилева. Последнее несколько усладило первое и стали мечтать, что, по соединении, военные действия совершенно переменятся.
9-го числа (июля) Государь прибыл в Смоленск, где был принят с восклицаниями; дворянство предложило на защиту отечества ополчение, числом, как уверяют, до 20,000 воинов.