Прежде чем говорить о Тютчеве, как о великом русском поэте, мне кажется благоуместным и разумным облечь мое рассуждение о нем в некую рамку общих мыслей -- о том, что есть Россия, что есть текущая историческая действительность и каковы свойства Революции по существу. Вот эти общие мысли, в несколько отрывочной форме, но одновременно в лике совершенно связном.
"Что такое Россия? Каков смысл ее существования, ее исторический закон? Откуда явилась она? Куда стремится? Что выражает собою?.. Правда, что вселенная указала ей видное место; но философия истории еще не соблаговолила признать его за нею".
"Государство, революционное по принципу, тянет за собою на буксире общество, которое лишь взбунтовано, между тем как правительство, власть, которая сродни им обоим, не будучи в состоянии их примирить, силою обстоятельств осуждено на ложное и жалкое положение, окружено опасностями и поражено бессилием. Поэтому все сменившиеся... правительства, кроме одного -- правительства... террора, -- при всем различии их происхождения, их учения и стремлений, сходились в одном: все они... гораздо более подпадали революции, чем представляли ее сами". -- "Каково это положение? Да, это старый порядок вещей... падавший уже... под бременем своей невозможности, но еще чрезмерно отягченный всем, что случилось с тех пор: в мире нравственном -- страшными разочарованиями и предательством, в мире вещественном -- целым рядом крушений. Таков этот заколдованный круг..." -- "Положение поистине страшное, и на котором как бы лежит печать кары свыше..." -- "Если среди многих других существует истина, которая опирается на полнейшей очевидности и на тяжелом опыте последних годов, то эта истина есть несомненно следующая: нам было жестоко доказано, что нельзя налагать на умы безусловное и слишком продолжительное стеснение и гнет... всякое ослабление и заметное умаление умственной жизни в обществе неизбежно влечет за собою усиление материальных наклонностей и гнусно-эгоистических инстинктов. Даже сама власть с течением времени не может уклониться от неудобств подобной системы. Вокруг той сферы, где она присутствует, образуется пустыня и громадная умственная пустота...". -- "Мы не знаем в истории мира ни одной формулы заклинания, приложимой к целому народу". "Шестьдесят лет разрушительной философии сокрушили все... верования и развили... первейшее революционное чувство: "высокомерие ума" -- "...умственное бесстыдство и духовное растление -- отличительные черты нашего времени..." -- "всякий раз, как революция на мгновение изменяет своим привычкам и вместо того, чтобы разрушать, берется создавать, она неизбежно впадает в утопию". -- "К числу самых безумных заблуждений нашего времени принадлежит и мечта, будто достаточно, чтобы большинство искренно и пламенно пожелало чего-нибудь, чтобы это желаемое уже сделалось осуществимо. Притом следует сознаться, что в наше время в обществе нет ни одного желания, ни одной потребности (как бы искренна и законна она ни была), которую революция, овладев ею, не исказила бы и не обратила в ложь".
И еще дополнительная мысль к этому обрамлению общих мыслей. "Кто не сознает ныне, какое смешное притязание выражалось в той премудрости нашего века, которая наивно вообразила себе, что ей удалось победить революцию конституционными заклинаниями, обуздать ее страшную энергию посредством формулы законности? После всего того, что произошло, кто может еще сомневаться, что с той минуты, когда революционное начало проникло в общественную кровь, все эти уступки, все эти примиряющие формулы суть не что иное, как наркотические средства, которые могут, пожалуй, на время усыпить больного, но не в состоянии воспрепятствовать дальнейшему развитию самой болезни".
И еще заключительная к сему картина. "Вера уже давно утраченная и разум, доведенный до бессмыслия, порядок отныне немыслимый, свобода отныне невозможная и над всеми этими развалинами, ею же созданными, цивилизация, убивающая себя собственными руками...".
Изумительные по сжатости, четкости, провидчеству строки, мною приведенные, принадлежат никому иному, как поэту Тютчеву. Размещенные в распорядке, выбранном мною, эти отрывки из малочитаемых его прозаических произведений, "Россия и Германия", "Россия и Революция", "Папство и Римский вопрос", "О цензуре в России", произведений, написанных между 1844 и 1857 годами.
И "Бесы" Достоевского, и стальные речения Тютчева суть пророческое прозрение в ту внутренне и внешне убогую, в ту окаянную действительность, которую мы переживаем теперь. Черное обрамление тех мыслей, которые через слова Тютчева только что перед нами прошли, является для поэта не только логическим построением, не игрою в блестящие формулы; они для него и железные цепи, тяжелые железные вериги, которые он носил на себе всю свою жизнь. Это -- стены железной тюрьмы, из которой исхода нет. Душа Тютчева не приемлет Революцию.
Но, не приемля душою Революции, Тютчев слишком зорок и проницателен, чтобы не видеть, что революционное чувство проникло в общественную, в народную, в человеческую кровь, а если проникло, Революция идет. Тютчев надеялся на Россию, как на самый надежный оплот против Революции. В только что указанных очерках он говорит: "Давно уже в Европе существуют только две действительные силы -- Революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой и, быть может, завтра они вступят в борьбу. Между ними никакие переговоры, никакие трактаты невозможны; существование одной из них равносильно смерти другой. От исхода борьбы, возникшей между ними, величайшей борьбы, какой когда-либо мир был свидетелем, зависит на многие века вся политическая и религиозная будущность человечества".
О России можно говорить только так, как ее чувствовал и как говорил о ней Тютчев:
Умом Россию не понять,