Чувства мглой самозабвенья
Переполни через край,
Дай вкусить уничтоженья,
С миром дремлющим смешай.
Небо Тютчева -- ночное небо, изрезанное зарницами, которыми, -- этой верховной клинописью, -- глухонемые демоны Мироздания перебрасываются, свершая таинственное дело вечного претворения одного в другое, под гул и грохот миротворческого Станка. Хаос и Смерть, вечные спутники Тютчева, но, как индусский бог Шива, разломом и смертью он создает жизнь, и ему, суровому, близок и как никому понятен только что проснувшийся после зимы, полный первовести, безмерный лес, где все шорохи говорят, что здесь нет ни одного мертвого листа.
О трех самых плодоносных полосах русской нивы, -- о трех самых необычных русских цветках, -- о трех волшебниках наших поэтических мгновений, -- мне легче сказать нечто вполне определительное, не рассуждающею поземельною прозой, а напевностью стиха. Я прочту три свои сонета, посвященные каждому из них.
ПУШКИН
Красива радость юного Петра,
Узнавшего, что значит ялик ходкий.
Луна, поплыв утонченною лодкой,