"Бойся поцелуя при Луне". Это странное предостережение он услышал из уст цыганки, и оно оправдалось.
Как тихо и нежно светило ему счастье, когда он долго сидел с своей невестой в один из святочных вечеров. Она в первый раз с таким доверием положила ему свою голову на плечо, и в первый раз так прильнула щекой к щеке. Та, далекая, навеки далекая теперь. Они ничего не сказали друг другу, но оба чувствовали, что через несколько кратких делений времени они повенчаются, немногословная их дружба многих лет, создавшая полное душевное единение, завершится соединеньем на всю жизнь.
И он изменил.
Как раз на другой день после этой ночи, ранним утром он должен был поехать по делам в соседний город, в ту семью, где была эта красивая. И его невеста была красива, но эта была красивее. И сердце сжалось у него до боли, когда, усмехнувшись, она близко, ненужно близко, заглянула ему в глаза.
"Вы хотите уезжать уже сегодня? Нет, останьтесь у нас, погостите".
И он остался. Знал, что там его ждут, и, ни словом не известив о продлении отлучки, остался. "Всего ведь на два дня", говорил он себе успокоительно.
"Всего на два дня", сказала она, усмехаясь. "Через два дня мы вместе поедем в ваш город. Мне нужно туда. И за это я вас поцелую", добавила она протяжно.
Как неуместно это было. Как несогласно со всеми его взглядами, с его представлениями о девушке, о женщине. И однако он остался, как глупый мальчишка, и с тревогой думал, пошутила она или действительно она его поцелует. Почему пришло ей в голову это желание?
Эти два дня она беспрестанно дразнила его и издевалась над ним. Так, как это умеют женщины. Неуловимо, непобедимо, не переставая, ускользая. Если он пытался ответить ей ее же оружием, его удар выходил неловким и смешным, и в течении этих двух дней он все более и более запутывался в ласковой и мучительной сети.
А потом? Они правда приехали в его город. И когда они ехали с вокзала, он был настолько неуклюж, что напомнил ей об обещании. Она обдала его презрительным полуудивлением. Это конечно была не более как шутка. Она не знала, что он такой -- еще мальчик.