Пришёл тогда к Марии старший брат и сказал ей:
-- Скоро уж уезжаем мы, Мария, и Бог ведает, когда вернёмся, если только суждено нам когда-нибудь вернуться домой. Береги нашу мать, в случае же какой-либо опасности дай знать нашему дяде: он хотя и стар, и изувечен в боях, но сумеет ещё защитить вас и никому не даст в обиду.
-- Зачем говоришь ты мне это, милый брат? Разве мало для нашей защиты одного Генри? Раз ты в походе, -- он должен быть дома.
-- Нет, дитя, Генри так же как я должен повиноваться своему сюзерену, и мы уедем с ним вместе через неделю.
-- Генри должен повиноваться своему сердцу: он нежен душой и не покинет женщин одних, без защиты, на такие долгие годы.
Удивился старший брат, но промолчал, и пошёл к младшему брату.
-- Мария уверена, что ты не пойдёшь с нами в крестовый поход, -- сказал он ему. -- Как бы нам разубедить её в этом?
-- Да я и действительно не пойду в поход, -- отвечал ему брат, -- не тянет меня вдаль и не хочу я оставить одних нашу мать и Марию.
Побледнел старший брат при этом ответе; и сам он готов был положить душу свою за Марию, но тут только понял он, почему остаётся дома Генри, понял, что он и Мария любят друг друга и рады его отъезду. Ни слова не сказав об этом матери и затаив в душе свою тоску, весело простился он со всеми и пустился в путь с первым же отрядом крестоносцев.
Генри и Мария остались в замке одни. Почти всё время проводили они вместе, гуляли по замковому парку, выходили в лодке в море. Мать видела, что любят они друг друга, и радовалась этой любви, хотя и грустно было ей, что из-за неё сын её не исполнил своего долга вассала.