Через год вернулся домой старший брат, -- вернулся славным рыцарем, но приехал он ненадолго: оказался неудачен этот крестовый поход, и французский король снаряжал уже новое войско.
Много рассказывал он Марии и брату о Палестине, обо всяких заморских диковинках и обо всём, что случилось ему видеть и слышать. Младшему брату было немного обидно, что ничего такого не видал он, просидев этот год в своём замке.
-- Как много узнал ты за это время, и сколько всего пришлось тебе видеть! -- вздыхая говорил он старшему брату.
-- Поедем со мною в Палестину, и сам ты столько же узнаешь и увидишь, -- отвечал ему брат. -- Право, стыдно тебе сидеть дома в то время, как все другие идут биться с врагами Христа.
-- Нет, я останусь в родном замке с Марией: не могу я оставить её здесь одну, когда замкам нашим со всех сторон угрожает столько врагов: теперь и пираты со стороны моря, и разбойники со стороны леса пользуются беззащитностью семейств крестоносцев и беспрепятственно нападают то на тот, то на другой замок.
-- Ну, так иди ты, а я останусь с матерью и Марией: король отпустил меня домой, и ты заменишь меня в этом походе.
-- Нет, поезжай ты, я же люблю Марию и останусь с нею.
Вздохнул старший брат и опять, по первому же зову своего сюзерена, ушёл в Палестину. Младший снова остался с Марией, и опять целые дни прогуливались они по замковому парку и вместе выходили в лодке в море.
Но вот, протрубил герольд, сзывая новых крестоносцев. Сидели Генри с Марией на берегу моря и слушали его призыв. Лето стояло во всём разгаре. Солнце так и пекло, деревья поблёкли от жара... Выслушал Генри призыв герольда, и вдруг потянуло его туда, в Грецию, в Малую Азию, в Палестину, о которых рассказывал ему столько чудес его старший брат.
Сказал он об этом Марии. Побледнела она при его словах, но ничего не могла возразить ему. Сказал он об этом и матери, и мать отвечала, что давно уже ожидала этого.