Наконец, накануне крещенского сочельника матросы дали знать Кермакеру, что "Санта-Мария" вошла в порт и разгружается.
С трепетом в сердце пошёл старый гугенот в порт и разыскал Петра Руна.
-- Я не знаю, куда они делись! -- отвечал тот на вопрос Кермакера. -- Не успели мы выйти из Порт-Бланка, как разыгралась страшная буря, и целую неделю мы были на волоске от гибели. Ну, вот и взбунтовалась моя команда, и стала требовать, чтобы я высадил "проклятую пару" на берег или спустил бы её на дно морское. Я и ругался, и просил, -- ничего не помогало: совсем осатанели. Крепко жаль мне было бедных невинных молодых людей: были они оба прекрасны, добры, а уж любили друг друга -- на удивление! Но что станешь делать? Родительское проклятье в море -- это камень на шее? Два дня уговаривал я своих чертей хоть до Дюнкирхена довезти их: "Опускай на берег, а то спустим и тебя вместе с ними на дно морское!"
"Ну, берег был недалеко, -- спустили лодку, сел я на руль, мой товарищ да молодой голландец взялись за вёсла, и едва-едва дошли мы до берега, хотя и был он в виду.
Всю дорогу мы пели молитвы: знаете, лучше уж предстать перед Всевышним с молитвой на устах, чем с бранными словами: а, ей-Богу, были мы близки к тому свету, гораздо ближе, чем к этому! Однако Бог помиловал.
Тут была рыбачья деревушка. На берегу столпилось много народу, и все смотрели на нас, выпуча глаза: "Кого, -- мол, -- это несёт в такую бурю да на наши рифы?" -- Сочинил я этим людям целую историю, что взялся я будто бы довезти их до Дюнкирхена, но что должен возвращаться обратно, а потому они решили сойти на берег и попробовать добраться туда, хотя бы сухим путём. Рыбаки приняли их радушно и обещали постараться переправить их до Дюнкирхена, до которого было недалеко. Прощаясь, я посоветовал молодым людям не вверяться больше морю: оно не любит "проклятых". Если они меня послушались, то наверно, теперь они уже давно в Амстердаме.
Мы же с товарищем благополучно вернулись на "Санта-Марию". Буря утихла, подул попутный ветер, и скоро мы были уже в Дюнкирхене".
-- Благодарю вас! -- сказал печально гугенот. -- Я должен ехать разыскивать мою несчастную дочь, я не могу оставаться в неизвестности. Не знаете ли вы какого-нибудь корабля, который выходил бы сегодня в Голландию?
-- Что вы, сударь! Какая христианская душа выйдет на крещенскую ночь в море? Теперь там разгуливает один только Чёрный капитан на своём Летучем корабле.
-- Ну, а завтра?