-- Как тебе не стыдно пугать нас, Тулузана! -- сказала Мария. -- Поди-ка лучше, распорядись, чтобы в окнах башен зажгли огни: это, вероятно, идёт сюда лодка с какого-нибудь погибающего корабля, и надо, чтобы они правили на наш свет: тут берег пологий и удобный для выхода; вели развести огонь в кухне, чтобы несчастные нашли здесь тёплую пищу.
Прошло полчаса, час, но никто не являлся в замок за помощью, и давно уже не было слышно ни ударов вёсел, ни голосов.
На другое утро старая Тулузана пошла расследовать дело, но не добилась толку: никто не слыхал никаких голосов, никто не видал никакой лодки, а соседние рыбаки уверяли, что ночь была такая бурная, что они, опасаясь, как бы не унесло их снасти и лодки, не ложились спать всю ночь, несколько раз выходили на берег и ничего не заметили на море.
Корабль, на котором служил Рене, пропал без вести. Утром накануне Рождества рыбаки видели его недалеко от порта. Весь день стояли мглистые сумерки, а к вечеру разыгралась такая буря, что трудно было выдержать и не такому старому судну. Но никто не видал момента крушения; пытался ли экипаж достичь берега в лодке, или корабль прямо пошёл ко дну, осталось неизвестно.
Одно было несомненно, бедный Лягушонок лежал на дне морском. Каждому своя судьба!
Через год в Рождественскую ночь опять за поздним ужином сидела гордая принцесса с одной из своих дочерей.
Мария поступила так, как говорила: она прошла через парк и скрылась за оградою монастыря с тем, чтобы никогда уже не выходить оттуда. Последнюю Рождественскую ночь проводила в замке и Анна-Роза: вскоре и она должна была последовать за сестрой.
Не успели они прочитать вечернюю молитву, как вдруг опять мерные удары вёсел "плик-плок, плик-плок" явственно донеслись до них среди ночной тишины... Анна-Роза отворила окно, и удары вёсел стали ещё слышнее. На этот раз ночь была ясная и безмолвная, и молодая девушка решилась выйти на берег.
Луна светила так ярко, что можно было видеть всё на далёком расстоянии, но ни лодки, ни корабля нигде не было; кроме утёсов Св. Гильды да Семи островов ничего не видала она, а между тем мерные удары вёсел "плик-плок, плик-плок" явственно раздавались почти у самого берега, но ни голосов, ни говора не было слышно.
Печально вернулась Анна-Роза в свою башню, ни слова не сказав матери о том, куда ходила.