И вот, в этом пустынном, странном замке поселился рыцарь. Откуда явился он, никто не знал, и сначала каждый сторонился его, -- недобрая ходила о нём молва. "Видно, подружился он с нечистой силой, что уживается один на этом острове!" -- говорили о нём люди. Но время шло, и все окрестные жители стали привыкать к его появлению в прибрежных селениях. В праздники всегда ходил он в церковь и смиренно просиживал всю службу на самой отдалённой скамье; иногда заходил он в местную гостиницу порасспросить о новостях и, слушая рассказы, как будто дивился людским треволнениям и бурям.
Однако, узнав случайно о каком-нибудь несчастье, приключившемся с кем-либо из местных жителей, он всегда охотно помогал, чем мог. Так, например, рассказали ему об одном несчастном арматоре, суда которого один за другим погибали, так что из достаточного человека он вдруг превратился в нищего, и рыцарь купил очень хороший корабль, назвал его "Bonne Fortune" [" Добрая Фортуна" -- фр.] и послал в подарок этому арматору, хотя сам никогда и не видал его.
Когда любопытные спрашивали рыцаря, откуда он родом, он отвечал всегда, что не стоит интересоваться таким великим грешником, каким был он, и что его родина находилась далеко за пределами его острова.
Таким образом, он продолжал жить в полном уединении, и казалось, и на душе у него было так же сумрачно и тихо как в его пустынных залах. Никогда и никого не приглашал он к себе на остров или в свой замок. Сначала попадались ещё смельчаки, которые пытались было проникнуть туда, но рыцарь всегда встречал их на берегу или на дворе замка, и никому и никогда не удалось переступить его порога.
-- Я живу, -- говорил он тем, кто удивлялся, что он никого не принимает в своём замке, -- с многочисленной семьёй моих грехов и моих воспоминаний, и гостю показалось бы тесно в таком населённом замке.
В конце концов все привыкли к нему и к его странностям, как привыкли к звону замкового колокола, раздававшемуся ежедневно при закате солнца; громкий звук этого колокола не заглушался даже грохотом бури, и прислушиваясь к нему, жители всегда говорили:
-- Ну, вот звонит и замковый колокол; значит, садится солнце, -- пора ужинать!
Звук этого колокола был такой густой, протяжный и торжественный, что все, кто бы ни услыхал его, устремляли глаза к небу и читали короткую молитву.
Но вот, раз, накануне Рождества, в полночь донёсся из замка такой необычайно громкий, протяжный и торжественный звон, что трое из самых храбрых жителей Порт-Бланка решились отправиться на остров, чтобы во что бы то ни стало попытаться проникнуть в замковую церковь и вблизи послушать её чудесного колокола.
Сказано -- сделано! Смельчаки очутились на острове.