Целый день шёл снег, и дорога была совершенно белая; снегом запушило и скалы, и леса. Было совсем ещё темно, хотя встававшая луна и серебрила уже края облаков. Торжественные гармоничные и густые звуки колокольного звона неслись навстречу троим смельчакам. Они шли наудачу, -- на свет, и подошли к часовне, стоявшей не вблизи замка, а на другой стороне острова, посреди кладбища. Часовня была ярко освещена и полна народу, который молился в эту Рождественскую ночь в такой торжественной тишине и в таком молчании, что нашим смельчакам стало как-то не по себе. Впереди всех стоял рыцарь, и они заметили, что при виде их глаза его странно заблистали, и он, подойдя к ним, сказал:
-- Благодарю, что пришли, но идите в замок: здесь вам покамест не место!
При этих словах вдруг свечи погасли, и всё исчезло.
Новоприбывшие очутились в полной темноте среди каких-то развалин, так что едва-едва пробрались между ними на дорогу и дошли, наконец, до замка.
На нижнем этаже в полутёмном зале, освещённом восковыми свечами, стоял чёрный гроб, а в нём лежал рыцарь и как будто улыбнулся при виде вошедших. Миром и тишиною веяло от лица покойного. Полная луна смотрела в оконные отверстия, -- всё окружающее утопало в её голубом сиянии, и кругом царила мёртвая тишина. Только мерный, торжественный звон колокола раздавался откуда-то издалека точно с неба.
Так кончил жизнь свою этот таинственный рыцарь, а из тех троих смельчаков ни один не дожил до следующей Рождественской ночи. Колокол же перестал звонить с самого дня смерти рыцаря и исчез бесследно.
Похоронили рыцаря на самом берегу моря. И теперь ещё возвышается там курган, под которым положили его тело, и кто был он, так и осталось неизвестно. Кругом всё пусто и мёртво, выгоревшая трава едва покрывает землю; ветер с шумом и воем разгуливает на просторе.
Снова стоял замок по-прежнему загадочный и пустынный; никто никогда не жил в нём с тех пор, никто не живёт и теперь, но в каминах многочисленных необитаемых комнат вьют свои гнёзда ласточки; а в трубах на крыше с первых весенних дней и до поздней осени чирикают и попискивают целые населения воробьёв и синиц; в опустелых же залах благодушно разгуливают стаи голубей. Всё это пернатое царство летает вокруг мрачных развалин и оживляет их, нарушая торжественную тишину смерти и заглушая даже шум моря.
Осенью же и зимой, когда пернатое население покидает остров, море удваивает свою бурную жизнь: кипит и бурлит оно неумолчно, нарушая сон природы и мешая окончательно воцариться здесь смерти.
Источник: Балобанова Е. В. Легенды о старинных замках Бретани. -- СПб.: С.-Петербургская губернская типография, 1896. -- С. 63 .