Когда женщина приглашаетъ вошедшаго въ ложу сѣсть съ ней рядомъ и говоритъ ему на ухо, свѣтскіе люди всегда отыщутъ предлогъ оставить ихъ однихъ.
-- Пойдемте, Патанъ!-- сказалъ Каналисъ.-- Маркиза разрѣшитъ мнѣ сказать нѣсколько словъ Артезу: онъ тамъ съ принцессой де-Кодиньянъ. Интересно узнать о комбинаціи завтрашняго засѣданія.
Это добровольное исчезновеніе дало Калисту возможность придти въ себя послѣ испытаннаго волненія. У него опять кружилась голова отъ духовъ, чарующихъ его, и хотя ядовитыхъ, но полныхъ поэзіи. Худая и поблекшая, съ измѣнившимся цвѣтомъ лица, съ синяками подъ глазами, она подцвѣтила въ этотъ вечеръ свои преждевременныя развалины всевозможными ухищреніями articles de Paris.
Какъ всѣ покинутыя женщины, она рѣшила придать себѣ дѣвственный видъ, напоминая массой бѣлой матеріи дѣвушекъ Шотландіи, такъ поэтично изображаемыхъ Жироде. Свѣтлые волосы обрамляли ея длинное лицо волнистыми локонами, напомаженные, они блестѣли отъ падающаго на нихъ свѣта рампъ. Ея лобъ блисталъ. Блѣдное лицо, смоченное водой изъ отрубей, было чуть нарумянено, совершенно незамѣтно для глазъ. Шарфъ, тонкость котораго заставляла сомнѣваться, что люди въ состояніи выдѣлывать подобныя вещи изъ шелка, обвивалъ шею, уменьшая ея длину и, ниспадая, прикрывалъ фигуру, искусно скрытую корсетомъ,-- талія была верхъ совершенства! О позѣ ея довольно сказать, что труды, положенные на изученіе ея, увѣнчались полнымъ успѣхомъ. Жесткія худыя руки скрывались подъ эффектными буффами намѣренно широкихъ рукавовъ. Она представляла смѣсь фальшиваго блеска, шелка, легкаго газа, завитыхъ волосъ, живописности, спокойствія и движенія и такъ называемаго "чего-то такого". Всѣмъ хорошо извѣстно, въ чемъ заключается это "что-то такое". Это соединеніе ума, вкуса и темперамента. Такими женщинами многіе увлекаются, какъ игрою въ карты. Вотъ почему подобное кокетство возбуждаетъ въ мужчинѣ чувственность. Онъ говоритъ себѣ: женщина, умѣющая сдѣлать себя красивой, обладаетъ, навѣрно, и другими чарами. И это вѣрно. Бросаютъ тѣхъ женщинъ, которыя просто любятъ, и предпочитаютъ тѣхъ, которыя умѣютъ любить. И если урокъ итальянца былъ жестокъ для самолюбія Беатрисы, то и она была слишкомъ искусственна отъ природы для того, чтобы не воспользоваться имъ.
-- Вамъ мало любви,-- говорила она за нѣсколько минутъ до прихода Калиста,-- васъ надо мучить -- вотъ секретъ для того, чтобы удержать васъ. Драконы, охраняющіе сокровища, вооружены когтями и крыльями!..
-- Ваша мысль могла бы послужить для сонета, -- говорилъ Каналисъ при входѣ Калиста.
Однимъ-взглядомъ угадала Беатриса внутреннее состояніе Калиста. Она видѣла слѣды цѣпи, надѣтой на его шею въ Тушѣ. Калистъ, задѣтый словомъ о женѣ, колебался между желаніемъ заступиться за честь жены и боязнью оскорбить женщину, съ которой онъ былъ связанъ столькими воспоминаніями и сердце которой, какъ ему казалось, все еще страдало. Маркиза замѣтила его колебаніе, слово это она бросила только для того, чтобы провѣрить, какъ сильна была еще ея власть надъ нимъ. Видя его слабость, она сама пришла къ нему на помощь, чтобы выручить его изъ неловкаго положенія.
-- И такъ, мой другъ, я одна, совершенно одна во всемъ мірѣ.
-- Значитъ, вы забыли меня?-- проговорилъ Калистъ.
-- Васъ! да вѣдь вы женаты?-- воскликнула она.-- Это было одно изъ главныхъ моихъ несчастій среди многихъ другихъ, выпавшихъ на мою долю послѣ нашей разлуки. Я теряла не только любовь, но и дружбу, въ которую вѣрила, какъ только можно вѣрить бретонской дружбѣ. Со всѣмъ, впрочемъ, свыкаешься, и я меньше страдаю теперь, хотя совершенно разбита. Давно не была я такъ откровенна. Я должна быть горда съ тѣми, кто равнодушенъ ко мнѣ, сурова съ тѣми, кто хочетъ ухаживать за мной, я потеряла Фелиситэ, и мнѣ некому было шепнуть: я страдаю, поймите же, какое страданіе испытывала я, когда увидѣла васъ въ четырехъ шагахъ отъ меня, думала, что вы не узнаете меня, и какъ я рада теперь, когда вы около меня... Да,-- сказала она на жестъ Калиста,-- это почти вѣрность. Вотъ что значитъ быть несчастной! Какая-нибудь малость, одно ничтожное свиданіе -- для нихъ все. Да, вы любили меня такъ, какъ долженъ былъ бы любить меня тотъ, кто растопталъ ногами всѣ сокровища, которыя я принесла ему. Къ моему несчастью, я не умѣю забывать. Я люблю и останусь вѣрна безвозвратному прошлому.