Произнося эту тираду, она играла глазами, придавая эффекта словамъ, лившимся, какъ казалось, изъ души неудержимымъ искреннимъ потокомъ. Калистъ молчалъ. Глаза его были полня слезъ. Беатриса взяла его руку и, сжимая ее, заставила его поблѣднѣть!
-- Благодарю, Калистъ, благодарю, дорогой мой! Вотъ искренній отвѣтъ на горе друга. Не отвѣчайте, уходите, на насъ смотрятъ и вы огорчите вашу жену, если до нея случайно дойдетъ это наше, хотя и невинное свиданіе среди массы лицъ... Прощайте! У меня много силъ, не правда-ли?..
Она сдѣлала видъ, что вытерла слезы, жестъ, который въ женской реторикѣ долженъ бы называться антитезой въ дѣйствіи.
-- Я буду смѣяться, какъ смѣются осужденные на смерть, среди равнодушныхъ людей, которые забавляютъ меня. Я встрѣчаюсь съ артистами, писателями, съ которыми познакомилась у Камиль Мопенъ. Она, пожалуй, права: обогатить, кого любишь, и исчезнуть, говоря: "я слишкомъ стара для него!" Такъ кончаютъ мученики. И это лучшій исходъ, когда нельзя умереть дѣвушкой.
Она засмѣялась, какъ бы желая разсѣять грустныя впечатлѣнія, навѣянныя на прежняго поклонника.
-- Но гдѣ же я могу видѣть васъ?-- спрашивалъ Калистъ.
-- Я скрылась въ улицѣ де-Шартъ, близь парка Монсо, въ маленькомъ отелѣ, соотвѣтствующемъ моимъ средствамъ, и набиваю себѣ голову литературой ради собственнаго развлеченія. Избави меня Богъ отъ маніи нашихъ дамъ!.. Идите, оставьте меня, я не могу привлекать вниманіе свѣта. Что подумаютъ о насъ? А, главное, если вы останетесь, Калистъ, я расплачусь.
Уходя, Калистъ взялъ руку Беатрисы и почувствовалъ второй разъ какое-то странное ощущеніе отъ этого пожатія.
-- Боже мой, никогда Сабина ничего подобнаго не возбуждала во мнѣ, -- подумалъ онъ, выйдя въ корридоръ.
Въ продолженіи всего вечера, Беатриса хотя и не смотрѣла прямо на Калиста, но искоса бросала на него взоры, которые надрывали душу молодому человѣку, еще полному первой отвергнутой любовью.