Когда баронъ возвратился домой, роскошь его обстановки заставляла его подумать о скромныхъ средствахъ Беатрисы. Онъ возненавидѣлъ свое богатство за то, что оно не принадлежало этому падшему ангелу. Узнавъ, что Сабина давно легла, онъ былъ очень доволенъ, что можетъ остаться одинъ съ своими волненіями. Онъ проклиналъ проницательность любви Сабины. Женщина, боготворя мужчину, читаетъ въ его лицѣ, какъ въ книгѣ. Ей знакомы малѣйшія движенія мускуловъ; она отгадываетъ, отчего онъ покоенъ, доискивается причины его грусти, обвиняя часто себя; изучаетъ особенно глаза, которые, по ея мнѣнію, выражаютъ главную мысль: любима она или нѣтъ. Калисту хорошо было извѣстно это глубокое, наивное поклоненіе ему и онъ сомнѣвался въ возможности скрыть на лицѣ нравственную перемѣну, происходившую съ нимъ.
-- Что я буду дѣлать завтра,-- думалъ онъ, засыпая и предвидя этотъ своего рода молчаливый допросъ Сабины. Сабина по утрамъ и даже въ продолженіи дня нерѣдко спрашивала его: -- "Ты еще любишь меня?" или "я не надоѣла тебѣ?" Милые вопросы, различные, смотря по характеру и уму женщины, и за которыми скрывается ихъ искреннее или притворное безпокойство.
Поверхность самыхъ благородныхъ сердецъ часто мутятъ житейскіе ураганы. На слѣдующій день Калистъ, хотя и любившій своего сына, несказанно обрадовался, узнавъ, что Сабина, замѣтивъ конвульсіи у ребенка и боясь крупа, не хотѣла оставить маленькаго Калиста. Подъ предлогомъ дѣла баронъ вышелъ, чтобы не завтракать съ женой. Онъ ускользнулъ, какъ узникъ, довольный, что можетъ идти пѣшкомъ, пройтиться по мосту Людовика XVI, по Елисейскимъ полямъ и позавтракать съ большимъ удовольствіемъ, какъ холостой, въ одномъ изъ кафе бульвара.
Что такое любовь? Не есть-ли она протестъ природы противъ ига, налагаемаго на нее обществомъ?.. или природа хочетъ, чтобы извѣстный порывъ жизни, самопроизвольный и свободный, былъ бы бурнымъ потокомъ, разбивающимся о скалы противорѣчія и кокетства, вмѣсто того, чтобы быть источникомъ, спокойно текущимъ между берегами религіи и долга. Есть-ли у нея цѣль, когда она подготовляетъ эти вулканическіе взрывы, которыхъ не могутъ избѣжать и великіе люди? Трудно найти юношу, воспитаннаго болѣе религіозно, чѣмъ Калистъ, непорочнаго и вѣрующаго, и онъ стремился въ женщинѣ, недостойной его, когда Провидѣніе послало ему въ баронессѣ дю-Геникъ молодую дѣвушку, аристократической красоты, умную, религіозную, любящую, привязанную только къ нему, ангельской доброты, полную до сихъ поръ еще, несмотря на бракъ, любовью къ нему, страстной любовью, подобной его любви къ Беатрисѣ. Можетъ быть, въ природѣ мужчинъ, даже самыхъ благородныхъ, сохранилась частица земли, изъ которой они созданы, почему ихъ и влечетъ въ низменному. Женщины же, несмотря на всѣ ихъ ошибки и безразсудства, существа болѣе возвышенныя. М-me Рошефильдъ, несмотря на свое паденіе, принадлежала къ высшему обществу; въ натурѣ ея было больше небеснаго, чѣмъ земного, и куртизанка въ ней скрывалась подъ аристократической внѣшностью, но это не объясняетъ непонятной страсти Калиста. Возможно, что причина была въ глубоко скрытомъ тщеславіи. Есть вѣдь благородные* и красивые люди, какъ Калистъ, богатые и воспитанные, которымъ надоѣдаетъ, помимо ихъ воли, бракъ съ существомъ, подобнымъ имъ. Натуры благородныя не поражаются возвышенностью, деликатностью и всѣмъ, что есть въ нихъ самихъ -- это даетъ имъ слишкомъ много покоя; они стремятся къ натурамъ низшимъ и падшимъ, какъ бы для признанія своего превосходства надъ ними или просто ища похвалъ себѣ. Ихъ занимаетъ контрастъ между нравственнымъ паденіемъ и возвышенностью чувствъ. Противоположности интересны: Сабина не могла безпокоить Калиста, она была безупречна и онъ всѣми силами своей нетронутой души стремился къ Беатрисѣ. Если великіе люди часто на нашихъ глазахъ, подобно Христу, протягиваютъ руку грѣшницамъ, то почему не поступать также обыкновеннымъ людямъ? Калистъ дожидался, когда пробьетъ два часа, повторяя одну и туже фразу: "я увижу ее". Какая поэма заключается въ словахъ, и какъ часто они дѣлаютъ незамѣтными и семьсотъ верстъ. Быстрымъ шагомъ направился Калистъ въ улицу Курсель. Никогда не видавъ дома, онъ узналъ его сразу, но былъ остановленъ внизу лѣстницы, онъ, зять герцога Грандльё, богатый и знатный, какъ Бурбоны, -- вопросомъ слуги:
-- Ваша фамилія, сударь?
Калистъ понялъ, что долженъ предоставить Беатрисѣ свободу принять или не принять его; онъ сталъ осматривать садъ и стѣны, покрытыя черными и желтыми линіями, которыя производятъ дожди на штукатуркѣ парижскихъ домовъ.
М-me Рошефильдъ, какъ почти всѣ знатныя дамы, порвавъ съ мужемъ, ушла отъ него, оставивъ ему все свое состояніе. Она не хотѣла обращаться за помощью къ своему тирану.
Конти и Камиль не давали ей замѣтить скудость ея матеріальнаго обезпеченія, къ тому же ея мать тоже не помогала ей. Оставшись одна, Беатриса должна была прибѣгнуть къ экономіи, довольно тяжелой для женщины, привыкшей къ роскоши. Она поселилась на возвышенномъ холмѣ, гдѣ разстилается паркъ Монсо, въ небольшомъ старинномъ домикѣ одного вельможи. Домъ выходилъ на улицу, но передъ нимъ былъ небольшой садикъ; платила она не свыше тысячи восьмисотъ франковъ.
Служилъ ей старый слуга, горничная и кухарка изъ Алансона, привязавшаяся къ ней въ ея невзгодахъ. Бѣдность Беатрисы составила бы богатство многихъ честолюбивыхъ буржуазокъ. Калистъ поднялся по каменнымъ шлифованнымъ ступенькамъ лѣстницы съ площадками, уставленными цвѣтами. Въ первомъ этажѣ его встрѣтилъ старый лакей и проводилъ въ комнату съ двойной дверью, обитой краснымъ бархатомъ, съ ромбами краснаго шелка и золотыми гвоздочками. Шелкъ и бархатъ покрывали комнаты, по которымъ проходилъ Калистъ. Ковры самыхъ строгихъ рисунковъ, драпри на окнахъ и гарниры на дверяхъ, все внутри противорѣчило наружности дома, о которомъ такъ мало заботился владѣлецъ его. Калистъ ожидалъ Беатрису въ гостиной строгаго стиля, роскошь которой заключалась въ простотѣ. Комната эта, обитая гранатовымъ бархатомъ, оживлялась блѣдно-желтыми шелковыми драпировками и темно-краснымъ ковромъ. Окна имѣли видъ оранжерей, такъ много было цвѣтовъ въ жардиньеркахъ. Свѣтъ почти не проникалъ въ эту комнату, и Калистъ едва замѣтилъ на каминѣ двѣ старыхъ красивыхъ вазы. Между ними блестѣлъ серебряный кубокъ Бенвенуто Челлини, пріобрѣтенный Беатрисой въ Италіи. Золоченая мебель, обитая бархатомъ, великолѣпные кронштейны, на одномъ изъ которыхъ стояли очень интересные часы, и столъ съ персидской скатертью, все доказывало прежнее богатство, остатки котораго такъ искусно были разложены здѣсь. На одномъ изъ креселъ Калистъ увидѣлъ книгу, въ которой блестѣла вся украшенная драгоцѣнностями ручка кинжала,-- символъ критики. На стѣнѣ въ красивыхъ рамкахъ висѣло десять акварелей; на нихъ были изображены спальни разныхъ жилищъ, куда забрасывала Беатрису ея кочующая жизнь. Откровенность изображенія доходила до невѣроятія. Шелестя шелковымъ платьемъ, вошла страдалица; туалетъ ея былъ вполнѣ изученъ, и опытный человѣкъ понялъ бы, конечно, что его ожидали. Платье, сшитое, какъ капотъ, позволяло ей показать часть бѣлой груди, было изъ блѣдно сѣраго муара, съ длинными откидными рукавами, обшитыми кружевомъ, изъ подъ которыхъ виднѣлись руки въ другихъ узкихъ рукавахъ съ двойными буффами, раздѣленными прошивкой и съ кружевомъ на концѣ. Чудные волосы, подобранные гребенкой, выбивались изъ подъ чепчика, сдѣланнаго изъ кружевъ и цвѣтовъ.
-- Уже?..-- сказала она, улыбаясь.-- Точнѣе не могъ бы быть даже и влюбленный человѣкъ. Вы пришли, конечно, сообщить мнѣ какой-нибудь секретъ?