Она опустилась на козетку, приглашая знакомъ Балиста сѣсть рядомъ. Случайно или, можетъ быть, нарочно (вѣдь женщины обладаютъ двойной памятью ангела и демона) Беатриса надушилась тѣми духами, которые употребляла въ Тушѣ при знакомствѣ съ Калистомъ. Этотъ запахъ, прикосновенія къ ея платью, взглядъ ея глазъ въ этой полутемной комнатѣ -- все кружило голову Калисту. Его охватывалъ опять тотъ порывъ, отъ котораго чуть не погибла Беатриса. На этотъ разъ, впрочемъ, маркиза была на козеткѣ, а не на берегу океана.
Она встала, позвонила, приложила палецъ къ губамъ. Знакъ этотъ заставилъ Калиста придти въ себя. Онъ понялъ, что у нея не было никакихъ воинственныхъ намѣреній.
-- Антонъ, меня нѣтъ дома,-- сказала она старому слугѣ,-- прибавьте дровъ въ каминъ.
-- Видите, Калистъ, я приняла васъ, какъ друга,-- проговорила она съ достоинствомъ, когда вышелъ слуга.-- Не смотрите же на меня, какъ на любовницу. Выслушай мои два замѣчанія: во-первыхъ, я никогда не стану безразсудно противиться любимому человѣку, во-вторыхъ, я больше никому не хочу принадлежать; я была увѣрена, что меня любитъ своего рода Риччіо, человѣкъ вполнѣ свободный, не связанный никакими обязательствами, и видите, къ чему привело меня это фатальное увлеченіе? Вами же должно руководить чувство самаго святого долга. У васъ молодая прелестная жена, и вы -- отецъ. Для меня такъ же какъ и для васъ не было бы никакого оправданія, мы оба были бы сумасшедшими...
-- Дорогая Беатриса, всѣ ваши доводы я могу разбить однимъ словомъ: я никого не любилъ, кромѣ васъ, и меня женили противъ моей воли.
-- Это продѣлка мадемуазель де-Тушъ,-- сказала она, улыбаясь.
Въ продолженіи трехъ часовъ распространялась Беатриса о бракѣ, ставя Калисту ужасный ультиматумъ: полнаго отреченія отъ Сабины. Она говорила, что только это даетъ ей вѣру въ любовь Калиста. Для Сабины это не составляетъ большой жертвы, она хорошо ее знаетъ!
-- Эта женщина, мой дорогой, всегда останется такой, какой она была дѣвушкой. Она настоящая Грандльё брюнетка, какъ ея мать, португалка, почти шафрановая и сухая, какъ ея отецъ. Говоря откровенно, вашей женѣ нечего опасаться, она, какъ мужчина, можетъ свободно расхаживать вездѣ одна. Бѣдный мой Калистъ, не такую жену нужно было бы вамъ. У нея красивые глаза, но глаза эти слишкомъ ужь обыкновенны въ Италіи, Испаніи и Португаліи. Можно-ли любить такихъ худыхъ женщинъ! Ева была блондинка. Брюнетки происходятъ отъ Адама, блондинки же отъ Бога, Который далъ въ Евѣ послѣднюю мысль творенія.
Въ шесть часовъ Калистъ съ отчаяніемъ взялся за шляпу.
-- Да, уходи, мой бѣдный другъ, не огорчай ее, не заставляй обѣдать безъ тебя!..