-- Твое геройское кормленіе сдѣлало еще дороже для меня наслѣдника дома дю-Геникъ. Мнѣ хотѣлось приготовить тебѣ сюрпризъ, совершенно какъ буржуа въ улицѣ С.-- Дени. Я заказалъ тебѣ туалетъ, надъ которымъ работаютъ лучшіе артисты; мама и тетя Зефирина очень способствовали этому,-- говорилъ онъ.
Сабина обняла Калиста и опустила голову къ нему на плечо, слабѣя подъ наплывомъ счастья, не отъ подарка, а отъ того, что подозрѣнія ея разсѣялись. Это былъ одинъ изъ тѣхъ чудныхъ порывовъ, которые и при сильной любви бываютъ рѣдки, иначе жизнь сгорѣла бы слишкомъ быстро. Мужчины, въ тѣ минуты, должны были бы падать къ ногамъ женщинъ, боготворя ихъ. Въ этотъ чудный моментъ слезы сердца и ума льются, подобно водѣ, струящейся изъ наклоненной урны нимфы. Сабина плакала.
Вдругъ, какъ бы ужаленная змѣей, она отскочила отъ Калиста, бросилась на диванъ и упала въ обморокъ. Переходъ отъ восторга къ разочарованію чуть не убилъ ее. Отдаваясь своей радости, обнимая Калиста, она вдругъ почувствовала духи письма...
Значитъ, голова другой женщины касалась груди его, и запахъ ея волосъ и ея лица еще не исчезъ. Сабина цѣловала мѣсто, гдѣ оставались еще слѣды горячихъ поцѣлуевъ соперницы!..
-- Что съ тобой?-- спрашивалъ Калистъ, приводя Сабину въ чувство, вспрыскивая ей лицо и давая нюхать соли.
-- Поѣзжайте за докторомъ и акушеромъ: я чувствую, что молоко бросается мнѣ въ голову,-- говорила Сабина.-- Поѣзжайте сами, иначе они нё пріѣдутъ....
Это "вы" поразило Калиста, и, перепуганный, онъ быстро вышелъ.
Когда дверь за Калистомъ закрылась, Сабина встала и, какъ испуганная лань, начала бѣгать по залѣ съ безумнымъ крикомъ:
-- Боже, Боже мой!
Въ этихъ двухъ словахъ выразилось все ея горе. Болѣзнь, придуманная, какъ предлогъ, теперь давала себя знать на самомъ дѣлѣ. Волосы кололи ее, какъ раскаленныя иглы, казалось, изъ поръ выходила воспаленная кровь, и на минуту Сабина потеряла зрѣніе.