-- Хорошая моя,-- отвѣчала герцогиня, холодѣя отъ всего того, что слышала.-- Дружба васъ дѣлаетъ опытной не по годамъ. Я знаю, какъ любитъ Сабина мужа, и вы правы, она можетъ сойти съума.
-- Болѣзнь эта можетъ изуродовать ее, вотъ что ужасно!-- сказала виконтесса.
-- Бѣжимъ!-- воскликнула герцогиня.
Герцогиня и виконтесса пріѣхали за нѣсколько минутъ до акушера.
-- Урсула мнѣ все передала,-- сказала герцогиня дочери,-- и какъ ты сильно ошибаешься... Во-первыхъ, Беатрисы даже нѣтъ въ Парижѣ... Твой же мужъ вчера много проигралъ, и теперь не знаетъ, чѣмъ уплатить за твой туалетъ.
-- А это что?-- спрашивала Сабина, протягивая письмо.
-- Ахъ,-- засмѣялась герцогиня,-- это бумага Жокей-Клуба, теперь всѣ пишутъ на бумагѣ съ коронами; скоро наши подмастерья будутъ титулованными.
И предусмотрительная мать бросила злополучное письмо въ огонь. Герцогинѣ доложили о приходѣ Калиста и акушера Доммонге. Она оставила Сабину съ Портюндюеръ и вышла къ нимъ.
-- Жизнь Сабины въ опасности,-- говорила она Калисту.-- Вы измѣнили ей ради мадамъ Рошефильдъ.
Калистъ покраснѣлъ, какъ дѣвушка, провинившаяся въ первый разъ.